Книга Мое имя Морган, страница 49 – Софи Китч

Однако дни нашей необузданной свободы были сочтены. До Тинтагеля дошла новость о том, что войска Пендрагона возвращаются в Корнуолл. Боль разлуки удивила меня, как будто мне никогда не приходило в голову, что нас с Галлом могут разлучить. Но это произошло, быстро и без церемоний.

Я вернулась в гостиную матери с острой болью, спрятанной глубоко в груди. Скрючившись на подоконнике с прижатой к холодному стеклу ладонью, я смотрела, как Акколон внизу на ристалище с обычным мастерством сбрасывает с лошадей на землю других оруженосцев, словно они всего лишь манекены, и, спешившись, пригвождает их к земле неумолимым мечом. Я знала, что он должен чувствовать мой взгляд, но Галл держал слово и ни разу не поднял глаза на мое окно.

— Это произойдет совсем скоро, – сказала матушка своим женщинам как-то угасающим октябрьским днем. – Я слышала, очередная банда саксов угрожает нашим северным границам. Король снова выступит в поход.

Я снова сидела у окна, хотя тренировка на ристалище давно окончилась и смотреть было не на что, кроме сухих листьев цвета меди и золота, гонимых ветром по истоптанной зеленой траве, и теперь обернулась, не уверенная, что правильно все расслышала. Матушка склонилась над работой, и свет от очага создавал вокруг нее ореол.

— Очень скоро, – добавила она, как будто я задала вопрос. – Самое большее, через неделю.

Женщины закивали головами, сочувственно переговариваясь, а мне как-то странно скрутило хребет.

— Куда мы поедем? – спросила я.

— Мы останемся в Тинтагеле, – ответила она просто. – Все будет в точности как раньше.

Позже, вне себя от предвкушения, я перехватила Акколона по пути в парадный зал и завела в длинный боковой коридор, пока те, с кем он шел, отвлеклись.

— Нас увидят! – воскликнул он, когда я притянула его к себе, но это сопротивление было символическим. Мы три недели не подходили друг к другу ближе чем на двадцать футов и теперь, целуясь, утоляли голод, скопившийся за время вынужденного расставания.

— Скоро все снова будет как раньше, – задыхаясь, проговорила я. – Через несколько дней Утер пойдет в поход на север.

Его руки крепче обвили мою талию, знакомые напряженные складки залегли меж бровями.

— Я знаю. Хотел тебе сказать, меня… в общем, я пойду тоже.

Я отшатнулась, ударилась спиной о противоположную стену и прижалась к ней, вцепившись пальцами в холодный камень.

— Почему? Ты ведь оруженосец сэра Бретеля, а он останется тут, при матушке.

— Я понадобился капитану королевской охраны. Мне уже семнадцать, я самый опытный из оруженосцев и вполне могу быть бойцом резерва. Сэр Бретель велел мне идти.

— Но ты не можешь! – возразила я. – Это ведь война, а не охота. Там опасно.

— Самую малость, – сострил он, и я едва удержалась, чтобы не отвесить ему пощечину. Должно быть, он это почувствовал, потому что подошел ближе, оторвал мои руки от стены и взял в свои. – Жизнь рыцаря в том, чтобы выполнять приказы. Я не могу не подчиниться. – Акколон склонил голову, пытаясь встретиться со мной взглядом, но я отказалась поднять глаза. Я могла думать лишь о том, что он не попросил меня вмешаться, хотя наверняка знал, что у меня есть шанс помешать его отправке.

— Морган, – сказал он на свой особый лад, хотя мое имя звучало теперь в его устах многозначительнее, было пронизано нежностью и настояно на наших общих тайнах. Я вздернула подбородок, вбирая в себя образ Акколона, лицо, которое всегда притягивало меня, пытаясь представить, что в последний раз вижу его изогнутую верхнюю губу, которая мне всегда так нравилась. Оруженосцев не несли с поля боя на носилках, как героев войны; если его потопчут лошади, или возьмут в плен, или он истечет кровью от удара меча, то просто растворится в безвестности. А я останусь в чистилище, которое создала сама, в плену укоренившегося и пустившего побеги в моем сердце чувства.