Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2, страница 74 – Дия Семина

— Хм, уважать эту пустышку? Хорошо, ваше право. Это не я, это газетчики, они теперь следят за каждым её шагом. Она для них желанная мишень, чтобы ни сделала, всё достойно вульгарных статей.

— Да, но они не написали о её жертвенности. Она вернулась к мужу, который пострадал. Об этом нет ни слова. А это подло. Прощайте…

— Наше предложение будет в силе две недели, потом в моём лице вы приобретёте безжалостного врага. Подумайте хорошенько. СВОБОДА ОТ НАЗИДАНИЙ ОТЦА! Свобода в деньгах, безграничная свобода, должность и карьера. И воля писать стихи.

— Прощайте, баронесса. Вы предлагаете мне клетку, куда более суровую. А в неволе стихи не рождаются…

— До скорой встречи, думаю, вы решитесь…

— Посмотрим…

Модест слишком поспешно вышел из душной кареты. Слишком крепкий «аромат» духов Варвары Васильевны заставил слезиться глаза.

Вспомнился маленький, затюканный хозяйкой пёсик на подушечке, очумевший от запаха и тугого банта на шее.

— Он, поди, тявкал на тебя, прогоняя вон, а ты его и взяла, думая, что это акт преданности. Глупая баба.

Карета уже повернула за угол, а ошарашенный граф так и стоит на тротуаре, опершись на трость и размышляя о внезапном повороте в личной жизни.

— О мой бог! Виолетта! — опомнился, свистнул извозчика и назвал адрес своей новой пассии, всё остальное пугает не меньше, особенно то, что какой-то клан решил сделать из него «ручного» канцлера, и для начала купить. Но те угрозы сулят проблемы только в обозримом будущем и терпят, а жизнь наивной, жизнерадостной девицы под угрозой уже сейчас…

Модест решил прогуляться, остыть после взрывного разговора с Румянцевой. Дождь смыл пыль, освежил воздух и прогнал с улиц «лишних» людей, праздношатающуюся публику, что прохаживается по центру, разглядывая витрины, и создаёт заторы на тротуарах.

До дома Виолетты всего три квартала, если знать, как сократить путь.

— Подумать только, я внезапно стал ценным товаром. Как у неё язык повернулся такое мне предложить, как это вульгарно, низко, пошло! — проворчал с раздражением, которое хочется успеть унять, до визита к юной баронессе фон Розен.

Но не получилось.

С каждым шагом недовольство и раздражение множатся и заставляют закипать от возмущения.

Не заметил, как оказался перед нужным особняком.

Не самый дорогим, надо сказать.

Задумался, стоя у парадного входа, этот дом полностью принадлежит баронам или только этаж?

— Эй, человек, будь любезен, подскажи, баронесса фон Розен в этом доме? И как её найти?

Модест заметил дворника и решил уточнить, тот прокричал в ответ, но с уважительным-с почтением, понимая, что господин не абы какой, а аристократ, с такими дерзить — себе дороже:

— Они на втором-с этаже. Квартира двенадцатая, не выезжали-с сегодня, должно быть, дома! Или я пропустил, он-с не любители выходить.

— Благодарю!

Она не то чтобы не богатая, а скорее бедная. Одна квартира в недорогом доме…

Внезапно романтическая мужская иллюзия развеялась. А заключалась она в том, что все миленькие девушки – прекрасны и ничто материальное их не касается, они романтичные, возвышенные и…

И должны на что-то жить, если нет достойного дохода.

— Сегодня день открытий чудных!Прекрасных дев достаток скудный,и выбор обжигает трудный:Продаться, став рабом, и честь утратить,иль стать рабом закона, но с честью ладить…Как жаль, что третьего нам не дано…