Книга Любовь как приговор, страница 177 – Татьяна Кравченко

Они развернулись спиной к морю, к прошлому. Ветер трепал их волосы. Элиана шла рядом с двумя самыми важными мужчинами в ее жизни. Алекс, доверчиво прижавшийся к Адриану. И сам Адриан – Владыка Тьмы, нашедший свет в любви к полукровке и отцовстве. Они шли по берегу обратно к городу, к машине, к их общему будущему. Тень Дамьена осталась позади, успокоенная, зная, что его сын в надежных руках, а его брат и его любовь нашли друг друга, создав новую, неразрывную семью из пепла старой трагедии. Формула Айсы исполнилась до конца. Мир начался не с войны, а с - руки в руке, с тихого "папа", с запаха кофе и моря, и с любви, что сильнее смерти и древней вражды.

Звонок прорезал тишину замка, резкий и неумолимый, как пощечина. Элиана машинально подняла трубку.

— Алло?

— Миссис Элиана Блэквуд? – женский голос, профессионально-ровный.

— Да, это я, – ответила Элиана, и что-то холодное сжалось у нее внутри, предчувствие, знакомое за века, но от этого не менее леденящее.

— Госпиталь Святого Петра. Соболезную... Алекс Блэквуд скончался сегодня утром.

Слова ударили с физической силой. Мир сузился до точки. Трубка выскользнула из онемевших пальцев, повиснув на шнуре, издавая короткие гудки – абсурдный саундтрек к концу света. Элиана застыла. Не дыша. Вечность, которой она обладала, внезапно обратилась в камень и рухнула ей на грудь.

Адриан был рядом мгновенно. Его вампирский слух уловил не только слова, но и остановившееся сердцебиение Элианы, ледяной шок, сменивший ток крови. Он мягко, но твердо вынул болтающуюся трубку из ее рук, положил на рычаг.

— Садись, милая, – его голос, обычно бархатный и властный, был тише шелеста крыльев моли. Он подвел ее к дивану, усадил, как драгоценную, хрупкую фарфоровую куклу, которая вот-вот рассыплется.

И тогда прорвалось. Первая слеза скатилась по мраморной щеке, оставив влажный след, словно роса на лепестке. Потом вторая. Потом – поток.

— Адриан... Это... конец, – выдохнула она, голос – надтреснутый шепот, в котором смешались невыносимая боль и страшное знание. Она схватилась за его руку, ногти впились в вечную прохладу его кожи. – Я так надеялась... Годы шли, а он взрослел... Я молила всех забытых богов, чтобы он остановился, чтобы бессмертие проснулось в нем... Но Айса... Айса знала. Всегда знала. И молчала. Лишь когда я уже не могла скрыть панику, когда его седина стала для меня ножом... она открыла мне. Его предназначение... не в вечности. Он – ключ. Со своим последним, человеческим вздохом, он унесет наше бессмертие обратно... во тьму. Туда, откуда оно пришло...

Рыдания сотрясли ее хрупкое тело, превращая слова в нечленораздельное страдание.

Адриан притянул ее к себе, обнял так крепко, как будто мог защитить от неумолимой судьбы, от боли, пронзающей вечность. Он гладил ее шелковистые волосы, опустив лицо к макушке. Самое хрупкое существо во всех мирах. Его якорь, его свет в вечной ночи. На чью долю выпали океаны горя. Самое драгоценное, что у нее было, рассыпалось на глазах, и он был бессилен склеить осколки.

* * *

На кладбище Принстона падал мелкий, назойливый дождь, превращая свежую землю у могилы в грязь. Гроб с телом Алекса Блэквуда, прожившего долгую, по человеческим меркам, жизнь – опускали в сырую яму.