Книга Любовь как приговор, страница 17 – Татьяна Кравченко

Он не сдержался. Наклонился и поцеловал.

Не нежно. Не вопросительно. Жадно. Как утопающий глоток воздуха. Его губы нашли ее губы – мягкие, чуть соленые от слез, прохладные от дождя. Она вскрикнула от неожиданности, но не отстранилась. Наоборот – ее руки взметнулись, запутались в его длинных, мокрых волосах, притягивая его ближе, отвечая с той же дикой, отчаянной силой. Ее пальцы впились в его кожу у висков, держась, как за спасительную соломину. Поцелуй был битвой и слиянием, глотком воды в пустыне и удушающим пламенем. Она отвечала ему, открываясь, ее язык встретил его с такой же яростью и потребностью забыться.

Он прижимал ее к стене всем телом, чувствуя каждую линию ее фигуры сквозь мокрую одежду. Его руки скользили по ее спине, бедрам, впитывая дрожь, пробегавшую по ней. Голод, нечеловеческий, древний, поднимался в нем, смешиваясь с чисто человеческой, огненной страстью. Он терял берега.

Голоса. Смех, шаги, доносящиеся из-за поворота коридора. Щелчок открывающегося лифта. Реальность врезалась, как ледяной нож.

Дамьен отпрянул так резко, что она чуть не упала. Золотые глаза пылали диким огнем, клыки удлинились, болезненно упираясь в нижнюю губу. Он едва узнавал себя в этом отражении – хищник на грани срыва. Он схватил ее за руку, уже не нежно, а почти грубо, и потащил дальше, к двери своего номера. Она шла за ним, запыхавшаяся, с опухшими губами, смотрела ему в спину широко раскрытыми глазами, в которых теперь мелькнул испуг.

Он распахнул дверь, втолкнул ее внутрь, захлопнул за собой. Звук щелкнувшего замка прозвучал как выстрел. Она обернулась, спиной к огромному окну с видом на ночной, мокрый город. Он стоял перед ней, дыша как загнанный зверь, пальто стекало лужами на пол.

Слов не было. Было только действие. Он снова налетел на нее, прижал к двери, его поцелуи стали еще яростнее, требовательнее. Руки не просили – рвали. Кнопки ее куртки разлетелись, ткань кофты поддалась с треском. Он срывал с нее мокрую одежду, обнажая кожу – бледную, гладкую, покрытую мурашками от холода и возбуждения. Она не сопротивлялась. Ее руки растёгивали его рубашку, ногти впивались в мускулы спины, оставляя красные полосы. Ее ответ был таким же безумным, отчаянным – как будто она пыталась сжечь в этом огне всю свою боль, всю свою прошлую жизнь.

Он поднял ее – легко, как перо. Ее ноги обвились вокруг его талии. Он понес ее через огромную комнату к массивной кровати, не отрывая губ от ее шеи, от ключицы. Он чувствовал под губами пульсацию ее крови – горячей, живой, невероятно громкой в его обострившемся слухе. Запах ее кожи, смешанный с дождем, слезами и теперь – страхом и страстью, ударил в ноздри, как наркотик. Вена. На шее. Тонкая, голубая, пульсирующая под нежной кожей. Она была так близко. Так соблазнительно.

В тот момент он почти потерял рассудок. Древний инстинкт, жажда, самая суть его вампирской природы – все это взревело в нем, требуя укусить, впиться, ПИТАТЬСЯ. Клыки уже коснулись кожи. Он почувствовал ее сладкий, теплый аромат прямо под поверхностью. Его челюсти свело судорогой желания. Мир сузился до этой пульсирующей точки, до этого источника жизни и смерти.

Элиана. Имя пронеслось в его сознании, как удар молнии. Не "добыча". Не "средство". Элиана. Та, что доверила ему свою боль. Та, чьи глаза он искал. Та, что сказала "Спасибо" за кофе. Та, что пришла к нему, зная, что он будет ждать.