Книга Любовь как приговор, страница 19 – Татьяна Кравченко

Но ее тело на его руке, ее запах, смешанный с его запахом, ее редкие вздрагивания – все это было реально. Слишком реально. Слишком важно. Он прижал губы к ее влажным волосам и закрыл глаза, растворяясь в тишине комнаты, в стуке дождя за окном и в биении ее живого, хрупкого сердца под его ладонью. Начало? Конец? Он не знал. Знал только, что отпустить эту драгоценность он уже не сможет. Никогда.

Первые лучи солнца, еще слабые, но уже настойчивые, пробились сквозь щель в тяжелых шторах. Они золотистой полосой легли на лицо Элианы. Она завороженно смотрела, как пляшут пылинки в этом луче, чувствуя непривычную тяжесть век и странную, глубокую усталость, смешанную с... покоем? Ее тело помнило каждое прикосновение, каждый взрыв страсти прошлой ночи. Помнило и ту леденящую долю секунды у стены, когда в его глазах вспыхнуло что-то дикое, нечеловеческое. Но потом было тепло. Защита. Сон в его крепких объятиях.

Она услышала шаги. Легкие, бесшумные, но она знала, что это он. Дверь из гостиной в спальню приоткрылась. Дамьен вошел. В простых, темных джинсах, сидящих на бедрах как влитые. Голый торс был бронзовым оттенком под солнечной полосой, рельеф мышц играл при каждом движении – атлетическая мощь, скрытая обычно под одеждой. В руках он держал две фарфоровые чашки. Аромат свежесваренного кофе – крепкий, бодрящий – заполнил комнату.

Она приподнялась на локте, инстинктивно потянув шелковую простыню выше, прикрывая грудь. Взгляд их встретился. В его золотых глазах не было вчерашней ярости или страсти. Была... нежность. Глубокая, почти неуместная на таком древнем, властном лице. И тревога. Тонкая, как паутина.

— Кофе, – сказал он просто, голос был низким, чуть хрипловатым после ночи, но мягким. Он подошел, протянул ей чашку. – Латте. На кокосовом.

Она взяла чашку. Тепло обожгло пальцы, приятно.

— Спасибо, – прошептала, делая маленький глоток. Сладость кокоса, горечь кофе, тепло – это было... хорошо. Очень хорошо. Она откинулась на высокие подушки, держа чашку обеими руками, как источник тепла и реальности.

Он сел на край кровати, рядом, но не слишком близко, давая ей пространство. Его собственный кофе – черный эспрессо – стоял на тумбочке. Он смотрел на нее, не отрываясь. Его взгляд был вопросительным. Обеспокоенным.

— Ты как? – спросил он тихо.

Не "как спалось". Не "тебе удобно". "Ты как?" – как будто спрашивал о состоянии ее души, о том, что творится внутри после вчерашнего шторма.

Она задумалась, глядя в свою чашку, где плясало солнце в темной жидкости. Сложность чувств захлестнула. Облегчение. Стыд. Страх. Невероятная благодарность. И эта новая, хрупкая надежда, которая так пугала.

— Даже не знаю, как сказать... – начала она, голос был тихим, неуверенным.

Он подвинулся чуть ближе, осторожно. Не обнимая. Просто протянул руку и накрыл ее ладонь, лежащую на простыне рядом с ним. Его пальцы были сильными, теплыми. Твердыми. Надежными.

— Говори как есть, – сказал он просто.

Он не торопил. Она допила кофе медленно, глоток за глотком, собираясь с мыслями под его молчаливым, терпеливым взглядом. Поставила пустую чашку на тумбочку рядом с его нетронутым эспрессо. Взяла воздух в легкие.

— Еще вчера... еще вчера утром я искренне хотела умереть, – выдохнула она, не глядя на него, глядя в окно, где свет становился ярче. – Казалось, выхода нет. Только боль. Только эта... дыра.