Книга Любовь как приговор, страница 157 – Татьяна Кравченко

Мощный взмах огромных черных крыльев распахнулся с громким шелестом натянутой плоти. Ветер, поднятый ими, обрушился на старейшин ураганным порывом. Мантии взметнулись, бумаги с стола секретаря взвились в воздух, древние вампиры зашатались, закрываясь лицами руками от неожиданной бури, теряя равновесие и достоинство.

Элиана, держа одной рукой голову Маэлколма, другой – захлебывающегося вампира за горло, взвилась вверх к самым сводчатым потолкам. Она парила над залом, как мрачный ангел возмездия, осыпаемая снизу смесью ужаса и ненависти. На высоте она разжала пальцы.

Тело вампира рухнуло вниз с душераздирающим воплем, прерванным жутким хрустом и влажным шлепком о каменный пол. Мариус, словно ожидая этого, уже стоял рядом. Быстрый шаг, вспышка когтей – и голова отделилась от тела с чистым разрезом. Он поднял ее, как еще один трофей, и бросил к подножию тронов.

Крик ужаса прокатился по залу. Старейшины, еще недавно надменные и грозные, вжались в свои каменные скамьи, стараясь стать незаметнее. Их глаза, полные животного страха, были прикованы к фигуре в центре зала.

Элиана медленно опустилась. Не на пол. Прямо к каменной платформе и села на один из величественных тронов – тот, чьи символы напоминали сплетение корней и крыльев. Трон Дамьена. Она устроилась в нем с холодной, неоспоримой властью, откинувшись на спинку, кладя голову Маэлколма – у своих ног.

Мариус материализовался рядом, чуть позади и слева от трона, в позиции телохранителя, меча и щита. Его взгляд метал молнии по залу, предупреждая о неминуемой смерти любого, кто осмелится пошевелиться.

Элиана повернула голову к секретарю, дрожавшему за своим столом, прижимая фолиант, как спасательный круг. Ее голос прозвучал спокойно, ровно, будто только что не было крови, парения под потолком и казни:

— Продолжайте собрание, – сказала она, с легкой усталостью в голосе, словно просила подать ей чаю. – Протокол ждет ваших мудрых решений, господа Старейшины. О чем вы там волновались до нашего прихода? Давайте обсудим. Я слушаю.

Тишина, воцарившаяся после этих слов, была гробовой. Страх висел в воздухе густым туманом. Никто не сомневался больше, кто здесь истинная власть. Трон больше не был пуст. Он был занят Матерью Наследника, чьи предупреждения больше не были просто словами, а кровавой реальностью, лежавшей перед ними на бархате и камне.

...И за всей этой суетой, яростью, триумфом холодной власти, Элиана не ощутила. Она не уловила едва слышный шорох тени в дальнем углу зала. Не почуяла до боли знакомый, горьковато-пряный оттенок древней крови, смешанный с запахом старой пыли веков и леденящей скорбью. Она была слишком поглощена своим спектаклем ужаса, слишком уверена в подавленном страхе зала.

В глубокой нише, за массивной колонной, где свет витражей едва достигал, стоял силуэт. Неподвижный, как сама тень, слившийся с камнем. Адриан. Его острые черты были напряжены до предела, глаза, обычно спокойные как глубины омута, пылали холодным, нечеловеческим пламенем ненависти. Он молча наблюдал. Видел, как полукровка воссела на трон его брата. Видел голову дяди, Маэлколма, лежащую у ее ног, как трофейную дичь. Видел сердце оборотня – еще одно доказательство ее силы и жестокости. Видел Мариуса, ее верного пса.