Книга Любовь как приговор, страница 159 – Татьяна Кравченко

Боль сжала горло Адриана. Он перевел взгляд на Алекса. Черты – материнские, да. Но глаза... Эти широко поставленные, глубокие глаза. В них был тот же оттенок старого золота, та же недетская глубина и искра неукротимости, что и у Дамьена. Глаза брата. Смотрящие на него с лица ребенка той самой полукровки, что уничтожила всё.

«Они поплатятся», – прошипел он про себя, ненависть холодной змеей сжала сердце. Все. Эту ведьму Айсу... Он разорвет ее собственными руками, вырвет язык, которым она нашептала брату сказки о "неземной любви" и "вечном покое". Именно она отравила разум Дамьена, заставила его бросить всё – власть, клан, его, Адриана – ради смертной. Ради матери этого мальчишки. Из-за которой Дамьена теперь нет. Адриан тосковал по брату так сильно, что сама пустота внутри казалась живой раной. А потом, от бессильной злобы на это предательство, ушел сам. Исчез. Оставив Маэлколма разгребать последствия. И вот чем это кончилось...

Айса вдруг резко подняла голову, взгляд ее метнулся прямо к дубу. Прямо в его тень. Почуяла. Проклятая ведьма почуяла энергию его ярости, черную и густую, как смола. Не колеблясь, она взяла Алекса за руку и быстро повела его прочь, в безопасность толстых стен замка. Под защиту тех, кого он вырастил и вооружил.

Адриан не двинулся с места.

Он часто приходил сюда. Как призрак, как тень прошлого. Наблюдал. Вынашивал план мести, точный и беспощадный, как часовой механизм. Подмечал каждую слабость:

Как Элиана гуляет с сыном по саду, держа его за руку, говоря тихим голосом – голосом, который он никогда не слышал обращенным к себе.

Как она расправляет огромные крылья, показывая мальчику полет, и тот прыгает и хлопает в ладоши с восторженным смехом – звуком, режущим Адриану слух.

Как иногда, оставшись одна, она приходила к скамейке, садилась, запрокидывала голову к небу, и... плакала. Тихие, беззвучные слезы катились по ее щеке, исчезая в темной ткани платья.

«Почему?» – яростно кричало внутри Адриана, глядя на нее в эти мгновения. – «Почему ты плачешь? Ты теперь хозяйка всего! Любое твое слово – закон для старейшин, для клана, для этого мира! Ты выиграла! Чего тебе не хватает?!» Но наружу прорывался лишь сдавленный стон ярости. Он лишь молчал, сжимая кулаки так, что когти впивались в ладони, и наблюдал. Тень в тени, хранитель ненависти и непонятной тоски, ждущий своего часа. Час мести близился. Он чувствовал это в каждом камне родного замка.

Тишину кабинета нарушал только шелест страниц. Элиана сидела за массивным столом, в ее руках – старинный кожаный дневник с инициалом «D». Воздух был насыщен запахом старой бумаги и воска.

Дверь открылась беззвучно. Вошла Айса. Ее желтые глаза, обычно такие проницательные, сейчас казались усталыми, но полными решимости.

— Мариус передал, ты хочешь поговорить, – ее голос был низким, нарушая тишину.

Элиана не подняла головы, лишь махнула рукой в сторону стула напротив. Айса присела, сложив руки на коленях, ее взгляд скользнул по знакомым полкам, портретам, тяжелым шторам – хранителям вековых тайн.

Прошло несколько тягостных секунд. Элиана закрыла дневник с глухим стуком, подняла глаза. В них горело не просто любопытство – требовалась правда.

— Что, черт возьми, это за псы были? – спросила она резко, указывая пальцем на обложку дневника. – В записях Дамьена… Он описывает сделку. Веками нерушимую. Границы. Нейтралитет. Как они оказались здесь? В моем доме?