Книга Попаданка в 1812: Выжить и выстоять, страница 80 – Лилия Орланд

Она закивала головой, радуясь, что может пойти со своим новым кумиром. Я подумала, что, если прямо сейчас спросить, кем она захочет стать, когда вырастет, Маруся без сомнения ответит – доктором, ну или сестрой милосердия, как Лизавета.

Я проследила за ними взглядом. У Маши даже походка изменилась, стала степенной, важной, но иногда она забывалась и тогда от нетерпения скакала вприпрыжку.

А я последовала совету медсестры и пошла к озеру. С той стороны, где встал лагерем обоз, подход к воде был долгим и неудобным. Озеро высохло из-за отсутствия дождей и заилилось.

Я прошла немного дальше, метров пятьдесят вдоль берега и набрела на мостки, уходившие далеко в озеро и как раз достававшие до глубокой воды. Видимо, поблизости располагалась деревня, и женщины стирали здесь бельё.

Я села на край и опустила ступни в воду. Она была приятно холодной. Как раз такой, как нужно после долгого дня на ногах. Будь сейчас теплее, я бы точно искупалась. Но вечерняя прохлада уже спускалась вместе с сумерками, позволяя лишь мечтать о доступной гигиене. Я побултыхала ногами, вспенивая воду, и уже собралась вставать, как услышала скрип досок и раздавшиеся вслед за ним шаги.

Сердце ёкнуло, запуская пульс в скоростной забег. Я обернулась. По сходням, стуча сапогами, шёл Фёдор Кузьмич.

Облегчение было недолгим, потому что его сменило недоумение. Как я могла после всего пережитого настолько расслабиться, чтобы уйти одной из лагеря и мечтать, сидя у воды? По спине побежали мурашки, стоило только представить, что могло произойти.

Подошедший Лях тоже подлил масла в огонь.

— Что ж вы, Катерина Павловна, сидите одна тут? Али не знаете, что французы по округе рыщут? – тон его был сердитым. Но я заслужила выговор своей глупой беспечностью.

— Устала, – призналась, вздохнув. – Хотя и это меня не оправдывает.

— Я видел, что вы сегодня Мирону с Лизой помогали. Большое дело делаете, Катерина Павловна, – похвалил он меня, но тут же добавил: – Однако одной тут бродить не след!

Я кивнула и зашагала обратно в лагерь. Уже на берегу услышала громкий всплеск и обернулась. Вместо урядника по воде расходились круги. На мостках осталась лишь одежда и казачьи сапоги.

Устроив мне выговор, сам Лях спокойно купался в одиночестве. И никого не боялся. Однако спустя пару минут, навстречу мне из лагеря показались ещё двое партизан. Они перебрасывались шуточками, будто обычные парни, отдыхающие после долгого дня. Но при этом у обоих в ножнах виднелись рукояти шашек, а на плече висели ружья.

Лях купался вовсе не один. Его прикрывали те, кого он обучил сражаться с врагом.

Зато меня уже ждали под деревом. Лизавета сидела, прислонившись спиной к стволу. А малявка нарезала круги, считая каждый вслух. После десяти она на пару секунд притормозила, но затем начала подсчёт заново.

— Долго ждёте? – спросила я, прикидывая, как сильно придётся извиняться за опоздание.

— Не особо, – откликнулась Лизавета, открывая глаза, – даже задремать не успела.

Я пыталась распознать сарказм, но, похоже, медсестра говорила серьёзно. Её не утомило долгое ожидание. Напротив, для Лизаветы это были минуты отдыха.

И я поняла её секрет. Лиза отдыхала везде и всюду, как только представлялась возможность. Она знала, что за краткими минутами затишья последуют долгие часы упорного труда.