Книга История Кузькиной матери, страница 64 – Марьяна Брай

Василий улыбнулся краешком губ, наконец-то уловив в моей реакции ту самую «слабину», которую искал. Я же, слегка погладив Кузю по голове, вздохнула:

— Ладно, уговорили. Но есть одно условие: с вами поедет Тимофей. И никаких гвоздей. Он человек надёжный и если что, присмотрит за вами обоими. Кузя тут же отпрянул, его лицо озарилось счастливой улыбкой.

— Ура! Тимофей! Он же лучший! –  повернувшись к Василию, добавил: – Слышали? Мы едем!

Когда обед был закончен, Кузя уже вовсю делился с Василием своими планами на предстоящую охоту, рассказывая, что ружье у него имеется, и не абы какое, а фамильное, заговорённое!

Я посидела с ними еще пару минут. Решив не мешать, поскольку уроки должны были продолжаться после обеда, откланялась и отправилась на кухню. Там меня ждал главный трофей или же последняя расплывшаяся по столу надежда последних дней – будущий рулет из яблочного повидла.

Масса остыла на столе, превратившись в плотный сияющий корж цвета золотистого янтаря. Аромат спелых томлёных яблок наполнял всю кухню, смешиваясь с лёгким запахом корицы, которую я добавила по наитию. А ещё мне очень нравилась поверхность этой лепёшки – она была глянцевой!

Аккуратно, широкой лопаткой я отделила пласт от поистрепавшейся уже бумаги и попыталась свернуть. Он было удивительно податливый, не лип к рукам, не рвался, но при этом сохранял упругость. Я осторожно свернула нашу последнюю пробу в плотный рулет.

Красивый, идеально ровный, он напоминал тёмно-золотистый брусок, на котором местами проглядывали полупрозрачные дольки яблок. Когда же я нарезала его толстыми кружочками, каждый срез был идеально гладким, похожим на драгоценный камень – матовый по краям и глянцевый в середине.

Приторности, которой я так опасалась, не было и в помине. Крахмал хорошо разбавил сахар, не поменяв вкус сладости. Повидло было умеренно сладким, с лёгкой кислинкой, оттеняющей насыщенный яблочный вкус. Каждый кусочек приятно таял во рту, оставляя после себя долгое согревающее послевкусие.

Это был не просто десерт, а настоящее произведение кулинарного искусства, воплощение терпения и усердия. Глядя на эти янтарные рулетики, я чувствовала удовлетворение: вот оно, настоящее удовольствие от результата своего труда, выпестованного своими собственными руками, даже если этот труд был утомителен.

Приказав Марии проследить за Кузей, я поднялась в комнату и заснула, как только голова коснулась подушки.

Каково же было моё удивление, когда Мария, разбудив меня, сообщила, что уже утро следующего дня!

Разбуженная на рассвете, я надела самое простенькое платье, причесалась, умылась в принесенном Марией тазике и поспешила в кухню, чтобы рассказать Алёне об удавшемся эксперименте и доварить отставленное до его окончания повидло, в такое же, как последнее. Утром я вспомнила, на что похожа масса: на фруктовый слой чурчхелы, пестрящей своими глянцевыми боками на всех южных рынках.

— Алёна! – только и успела я сказать, когда заметила, что они с Марией уже отрезали по дольке от нового рулета и уплетают его с чаем. – Вкусно?

— Барыня, я вкуснее ничего не ела. Это же надо! – с полным ртом ответила Алена, а потом засмущалась: видимо, не принято при хозяйке есть ее продукты.

— А тебе? – обратилась я к Марии.

— Такого я никогда не пробовала, барыня! – Марии тоже явно нравилось. Но лицо её, и ранее совершенно не скрывающее эмоции, сейчас не выглядело довольным.