Книга Тихая ночь, страница 34 – Энн Кливз

Но сейчас нетерпение в словах Тейлора раздражало Переса. Ему не нужно объяснять, что главное – идентифицировать жертву. Господи, да прошло всего полчаса с момента обнаружения тела. Сэнди уже должен был добраться до Леруика. И уже наверняка звонит в офис парома «Нортлинк» в Холмсгарте и уточняет данные о рейсах «Логанэйр». Такую рутинную работу Сэнди любил и делал хорошо. Перес был уверен, что к концу дня имя установят. Пока больше ничего сделать было нельзя.

Он понимал, что нетерпение Тейлора связано не с их действиями – тот просто злился, что застрял в Инвернессе, не успев на последний рейс в Самборо. Если бы погода испортилась чуть раньше, если бы они не рассчитывали сесть на самолет, то успели бы на паром и были в Леруике к семи утра. Тейлор любил держать все под контролем. Перес представлял, как тот злится на себя и срывается на группе.

Перес тоже проголодался. Когда он вставал, Фрэн проснулась, предложила тост или фрукты, но он уже опаздывал. Сейчас его манили бутерброды с беконом, рыба с жареной картошкой – что-то горячее, жирное и сытное. Но для порядка надо было поговорить с Питером Уайлдингом – англичанином, который снял дом Вилли Джеймисона. Тогда Перес смог бы сказать Тейлору, что опросил всех жителей Биддисты. Придраться было бы не к чему.

Уайлдинг сидел у окна наверху, как и описывал Мартин. Из-за тумана день стал таким мрачным, что в комнате горел свет. Перес разглядел Уайлдинга, только когда дошел до конца ряда домов, да и то с трудом. А тот как будто наблюдал за ним с самого начала – видел, как он заходил в Сколз и пасторский дом, в магазин и к Агги. Странно так интересоваться чужими делами. Обычно любопытство свойственно женщинам. Почему англичанина волновало, чем заняты жители Биддисты? Но его наблюдательность могла пригодиться. Вполне возможно, он заметил незнакомца.

Писатель наверняка видел Переса лишь как силуэт в тумане. «Зачем он сидит у окна, когда ничего не разглядеть?» – подумал Перес. Как только он постучал, Уайлдинг отошел от окна. Послышались шаги по деревянному полу, щелчок ключа в замке. Дверь заедало – видимо, перекосило. Значит ли это, что англичанин сегодня еще не выходил? Или просто привык запираться, как на «большой земле»?

Уайлдинг оказался тем самым темноволосым мужчиной, который разговаривал с Фрэн в галерее. Высокий, довольно привлекательный, в полосатой рубашке без воротника, джинсах и парусиновых туфлях. Он улыбнулся, но не заговорил первым, ожидая объяснений. Молчание смутило Переса.

Он хотел показать удостоверение, но не вспомнил, куда его сунул, и просто представился.

— Можно задать вам несколько вопросов?

— Конечно, задавайте! Годится любой повод, чтобы оторваться от пустого экрана. – Голос был бархатистым, словно англичанина постоянно веселила какая-то личная шутка. Перес ожидал увидеть угрюмого, погруженного в себя писателя, но перед ним стоял совсем другой человек. – Я заметил суету у причала. Это связано с тем, о чем я думаю?

Перес промолчал.

— Ну что ж, – продолжил Уайлдинг, – расскажете, когда сочтете нужным.

Его глаза были настолько голубыми, что Перес заподозрил цветные линзы. Мысль о тщеславии Уайлдинга его позабавила.

В этом доме родился и жил Вилли Джеймисон, пока не переехал в дом престарелых. Он перебивался рыбалкой и подработками в муниципалитете. Перес помнил, как видел его у дороги – тот помогал укладывать асфальт. Вилли так и не женился, и дом оставался в том же состоянии, что и при родителях. Скорее всего, он выкупил его у местной администрации. Теперь здесь жил Уайлдинг – либо как арендатор, либо как владелец. Вряд ли жилье ему предоставил муниципалитет.