Онлайн книга «Ледяной отец подруги»
|
Когда Стас открыл дверь своим ключом, мы застали её в гостиной: шторы задернуты, на столе — полупустая бутылка вина, вокруг — разбросанные вещи. Она сидела на полу, обняв колени, точь-в-точь как в ту ночь в общежитии, когда я впервые увидела её настоящую. Увидев нас вместе, она вскочила, и её лицо перекосилось от бешенства: — Вон! Оба вон отсюда! Папа, ты притащил её сюда?! Имеешь наглость… — Замолчи и выслушай, — голос Стаса прозвучал как удар хлыста. Громко, властно, перекрывая её крик. — Ты будешь слушать, Эрика. Впервые в жизни ты выслушаешь правду до конца. Эрика осеклась, тяжело дыша, с ненавистью переводя взгляд с отца на меня. И тогда заговорила я. Я не плакала. Мой голос звучал тихо, ровно, но в нём была та несокрушимая сила, которую дают только правда и любовь. — Помнишь ночь тринадцатого декабря, Эрика? — Спросила я. — Когда ты оказалась в «Неоне» с тремя подонками? Она вздрогнула. — Я вытащила тебя оттуда, — продолжала я. — Привезла в общагу, накормила, уложила спать. А потом пошла в аптеку за успокоительным для тебя. В три часа ночи. На пустынной улице возле аптеки остановился джип с мужиками. Они приняли меня за девочку по вызову, скрутили и затолкали в салон. Эрика замерла, её глаза начали медленно расширяться. Она перевела потрясённый взгляд на отца. — В этой машине сидел твой отец, — сказала я, глядя ей прямо в душу. — Он был среди них. И когда я плакала на заднем сиденье и сказала, что мне едва исполнилось восемнадцать, он приказал водителю развернуться. Он вернул меня к общежитию и сказал: «Прости». Вот тогда мы встретились впервые, Эрика. Не на благотворительном вечере. А той ночью, когда я пошла спасать тебя. В комнате повисла мёртвая, оглушающая тишина. Слышно было только, как за окном шумит дождь. Эрика смотрела на Стаса, не веря своим ушам: — Это… это правда? Стас опустил голову. Впервые я видела этого гордого, всемогущего человека сгорбленным от стыда перед собственной дочерью. — Правда, — глухо сказал он. — Я был тогда уже ослеплён цинизмом, мне было всё равно, как я живу. Но когда я увидел её… я понял, на какое дно опустился. Я влюбился в неё не потому, что она молодая или красивая. А потому, что она настоящая. Она — единственный чистый человек, которого я встретил за последние двадцать лет. И я полюбил её вопреки всему. Вопреки возрасту, логике и страху потерять тебя. Эрика медленно опустилась обратно на диван. Её руки дрожали. Маска циничной богатой наследницы окончательно рассыпалась в прах. — Почему… почему вы молчали? — Прошептала она, закрывая лицо руками и утирая слезы рукавом. — Потому что я боялась сделать тебе больно, — я подошла к ней, опустилась на колени рядом и осторожно коснулась её ледяных пальцев. — Ты стала для меня сестрой, Эрика. Первым настоящим другом в этом чужом городе. Я проклинала себя за каждое чувство к твоему отцу, но сердцу не прикажешь. Прости меня. Если ты прикажешь мне уйти — я уйду. Но не вини его. Он любит тебя. Больше жизни любит, просто никогда не умел об этом сказать. Эрика сидела неподвижно. Слёзы капали сквозь её пальцы на шёлковый ковёр. Прошла вечность — минута, две, десять. А потом она убрала руки от лица, посмотрела на меня своими красными, опухшими глазами, в которых больше не было льда, и тихо, хрипло сказала: |