Онлайн книга «Ледяной отец подруги»
|
Мой мир раскололся на мелкие осколки. И каждый осколок резал по живому — по сердцу, по горлу, по тем местам внутри, которые не заживают никогда. А за окном шёл дождь, и город жил своей обычной жизнью, и где-то в пентхаусе на другом конце города звонил телефон, и Стас, наверное, смотрел на экран и не понимал, почему его дочь не берёт трубку. Он ещё не знал. Но скоро узнает. И это будет второй взрыв — тот, который похоронит нас всех под обломками того, что мы так самонадеянно называли любовью. Глава 23. На пепелище Ярослава Я собрала чемодан за полчаса. Тот самый старый дерматиновый чемодан, с которым приехала. Я оставила на столе все дорогие вещи, подарки, украшения. Оставила даже тёплую куртку, которую купила на деньги Стаса. Надела свои старые джинсы, кеды и дешёвую куртку. Телефон разрывался. Звонил Стас. Раз за разом, без перерыва. На сороковом звонке я выключила мобильный и вынула сим-карту. Я не могла пойти к нему. Пойти сейчас — значило подтвердить каждое ядовитое слово Эрики. Значило признать, что я просто подобрала то, что плохо лежит, разрушив остатки их семьи. Я сняла угол в крошечной полуподвальной комнатушке на окраине у глуховатой старушки. Деньги у меня оставались — те самые копейки с первой зарплаты в «Неоне». Три дня прошли как в бреду. Я сдала последний экзамен на автомате, не помня ни одного билета, глядя сквозь профессора мёртвыми глазами. Я не ела, почти не спала, только лежала на скрипучей тахте и смотрела в сырой угол, слушая, как стучит дождь по решётке маленького окна под самым потолком. Я чувствовала себя выжженной пустыней. Огонь, о котором говорила мама, погас, оставив только серый, холодный пепел. На четвёртый день в дверь комнаты постучали. Старушка-хозяйка открыла, и через секунду в тесный коридорчик ворвался вихрь дорогого древесного парфюма и бешеной, сокрушительной силы. Стас. Он выглядел страшно. Без галстука, в расстёгнутом мятом пальто, с трёхдневной щетиной и тёмными кругами под глазами. Он нашёл меня через деканат и свои связи за пару часов, как только понял, что в общежитии меня нет. Он замер в дверях моей каморки, окинул взглядом нищету вокруг, а потом посмотрел на меня — исхудавшую, бледную, с синяками под глазами. — Ты сошла с ума, — прохрипел он. Его голос дрожал от ярости и невыносимой боли. — Ты решила сбежать от меня? Спрятаться здесь? Я встала, отступая к стене: — Уходи, Стас. Пожалуйста. Ты разрушаешь жизнь своей дочери. А я — твою… Он сделал два шага, сокращая расстояние между нами, схватил меня за плечи и прижал к себе с такой силой, что хрустнули кости. — Дура, — прошептал он мне в волосы, и я почувствовала, как его бьёт крупная дрожь. — Какая же ты глупая девочка… Ты думаешь, я отпущу тебя? После того, как узнал, каково это — дышать? Да пусть весь мир сгорит к чёрту, Ярослава! Я не отдам тебя. Слышишь? Никогда. — А Эрика? — всхлипнула я, упираясь ладонями в его грудь, но не в силах оттолкнуть. — Она ненавидит нас! — Я поговорю с ней, — твёрдо сказал он, поднимая моё лицо за подбородок и глядя прямо в глаза. — Мы поговорим вместе. Но сначала ты поедешь со мной. Хватит этого ада. Мы приехали к Эрике на следующий день. Она заперлась в своей квартире, которую отец купил ей на совершеннолетие, и не выходила никуда, глуша боль алкоголем и музыкой. |