Книга Ледяной отец подруги, страница 86 – Корделия Грин

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Ледяной отец подруги»

📃 Cтраница 86

— Ты знала, кто он! — Кричала она, и каждое слово было ударом хлыста. — Знала, сколько ему лет! Знала, что он мой отец! Мой! Единственный! Ты продалась ему, как самая дешевая провинциальная шлюха! — Это слово ударило меня в грудь, как кулак, и я пошатнулась. — Набилась в подруги, втерлась в доверие, чтобы залезть к нему в постель и оттяпать кусок пирога?! Думала, он на тебе женится? Думала, станешь моей мачехой, будешь сидеть за нашим столом и делать вид, что мы семья?!

— Я люблю его!

Этот крик вырвался из меня сам — из самой глубины, из того места, где не было ни страха, ни расчёта, ни лжи, а только голая, кровоточащая правда. Я не планировала его произносить. Не в этот момент. Не так. Но он вылетел из моего горла, как пуля, и повис между нами, оглушительный и непоправимый.

— Слышишь?! — Рыдала я, и слёзы текли по моему лицу горячими ручьями, смешиваясь с кровью из царапины на щеке. — Люблю! Не его деньги, не его квартиру, не его чёртов фонд! Мне не нужны его деньги, Эрика! Мне нужен только он! Я бы отдала всё, чтобы этого не случилось, чтобы ты не узнала вот так, чтобы…

— Заткнись!

Она задыхалась от рыданий, и её лицо было мокрым, красным, обезображенным горем, и я видела, как она ломается на глазах, как трещины расходятся по её хрупкому миру, — и знала, что эти трещины — моих рук дело. Моих. Я — та, кто разбил её.

— Заткнись и убирайся из города, — прохрипела она, и в её голосе не осталось ярости — только мёртвая, ледяная пустота, которая была страшнее любого крика. — Если к вечеру твои вещи все еще будут здесь, я прикажу коменданту выбросить их на помойку. Все до единого.

Она развернулась.

Её каблук скользнул по мокрому полу, она чуть не упала, но удержалась и рванула вниз по лестнице — не к лифту, а именно по лестнице, перепрыгивая через две ступени, захлёбываясь плачем, и её рыдания эхом разносились по лестничной клетке, удаляясь, затихая, но не исчезая, — они навсегда останутся в моих ушах, я знала это уже тогда.

Дверь подъезда хлопнула где-то внизу.

Тишина.

Оглушительная, абсолютная, звенящая тишина, в которой слышно было только моё собственное дыхание — рваное, судорожное, чужое, — и стук дождя по стеклу, и тиканье часов на стене, которые продолжали отсчитывать секунды, как ни в чём не бывало, хотя мой мир только что перестал существовать.

Я опустилась на колени посреди комнаты.

Не плавно, не красиво, как в кино, — а рухнула, как подрубленное дерево, больно ударившись коленями о деревянный пол. Вокруг меня были рассыпаны листы конспектов по античной литературе — те самые, которые я так и не успела доучить, — и мой студенческий билет лежал среди них, глядя на меня моей же нелепой моргающей физиономией, и золотой браслет с сапфиром сверкал на полу, как насмешка, как улика, как приговор.

Я начала собирать листы. Механически, бессмысленно, дрожащими пальцами, складывая их один на другой, хотя они были перемешаны, перепутаны, разорваны в нескольких местах — как и всё остальное в моей жизни. И когда мои руки коснулись первого листа, я зарыдала.

Так, как не рыдала никогда в жизни.

Не всхлипывала, не плакала — а выла, задыхаясь, сгибаясь пополам, прижимаясь лбом к холодному полу, и из меня выходило всё — страх, вина, любовь, отчаяние, жалость к себе, жалость к Эрике, жалость к Стасу, который сейчас, наверное, ещё не знает, что его мир тоже рухнул, и рухнул так, что склеить его будет невозможно.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь