Книга Ледяной отец подруги, страница 77 – Корделия Грин

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Ледяной отец подруги»

📃 Cтраница 77

Но Эрике я сказала просто: «Уволилась».

— Молодец, — кивнула она, вытаскивая из чемодана очередную стопку одежды, и в её голосе было одобрение — лёгкое, искреннее, ничего не подозревающее. — Давно пора. Я тебе говорила, что это место тебе не подходит. Ты слишком хорошая для того, чтобы разносить коктейли придуркам, которые не могут отличить «Маргариту» от «Мохито». — Она помолчала, нахмурилась, и на её лбу появилась крошечная морщинка — та самая, которая всегда появлялась, когда она думала о чём-то, что её раздражало. — А отец мне звонил вчера.

Сердце остановилось.

Буквально. На секунду. На две. На три. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, как пальцы похолодели, как в ушах зазвенела тишина, — и я сжала ладони так, что ногти впились в кожу, и заставила себя дышать, и заставила себя смотреть на Эрику, и заставила себя не выдать себя, потому что один неверный взгляд, одно неверное движение, одна неверная интонация — и она поймёт, и всё рухнет, и я…

— Какой-то странный, — продолжала она, и в её голосе было удивление — настоящее, неподдельное, детское, — как будто она обнаружила, что её кот научился говорить. — Весёлый. Мягкий. Он спросил, как я долетела. Как я долетела, Яся! Он! Который обычно говорит «ты жива — и ладно»! Он спросил, нужно ли мне что-нибудь. Спросил, нравится ли мне в Италии. Спросил, не скучаю ли я по Москве. — Она закатила глаза, но в этом закатывании была не привычная злость, а что-то другое — что-то растерянное, что-то похожее на надежду, которую она тут же подавила, как давят искру, чтобы не начался пожар. — Представляешь? Я чуть не упала со стула. Думала, он заболел. Или что его подменили инопланетянами.

Она засмеялась — коротко, нервно, — и я засмеялась вместе с ней, и мой смех прозвучал фальшиво, как разбитое пианино, и я молилась, чтобы она не заметила, чтобы она не услышала, чтобы она не…

— Наверное, завёл себе очередную модельку, — сказала она, пожимая плечами, и в этом пожатии была та привычная, выученная небрежность, которой она прикрывала боль, — ту самую боль, которую она никогда не показывала, но которую я видела, которую я знала, потому что я была единственным человеком, которому она позволяла видеть её настоящей. — Они из него верёвки вьют, пока он не поймёт, что им нужны только деньги. А потом он их бросает, или они его бросают, и он снова один, и снова звонит мне в три часа ночи, и спрашивает, «как дела», и я говорю «нормально», и мы оба делаем вид, что это был нормальный разговор, а не два чужих человека, которые случайно оказались родственниками. — Она усмехнулась, и в этой усмешке была горечь — выдержанная, старая, въевшаяся, — и я думала: она не знает. Она не знает, что «моделька» — это я. Что «очередная девица» — это её лучшая подруга. Что пока она думает о маме, о море, о лимончелло, её отец лежит в кровати со мной и шепчет мне на ухо «ты — моя вселенная», и я верю ему, и я люблю его, и я — предательница, и я — монстр, и я…

Каждое её слово вонзалось в меня, как игла. Тонкая, острая, ядовитая. Я опустила глаза, делая вид, что рассматриваю бирку на шёлковой пижаме, — розовую, итальянскую, с золотыми буквами, — и буквы расплывались перед глазами, потому что глаза были мокрыми, и я моргала, и глотала слёзы, и думала: скажи ей. Скажи ей прямо сейчас. Встань, посмотри ей в глаза и скажи: «Эрика, прости меня. Я сплю с твоим отцом. Я люблю его. Я не хотела, но это случилось, и я не могу остановиться, и я знаю, что ты меня возненавидишь, и я заслуживаю этой ненависти, но я не могу лгать тебе больше, потому что ты — моя сестра, и я — чудовище, и я…».

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь