Онлайн книга «Графиня Справедливая»
|
Она примерно помнит, какой была. Она б от такой сестрицы тоже держалась подальше. Ладно, сразу судить не будем. Приглядимся. — Вот-вот, барыня. Ты приглядись, а то у таких ручонки липкие, – поддакнул Гриша. Вслух она, что ли, рассуждала? Да черт с ним, с Ванькой! Сейчас у них дела и поважнее есть! Скоро уже возвращаться в Париж! * * * — Нам нужна свобода! Я был в Америке, там все совершенно иначе! Там нет короля, там страной управляет народ, там есть конституция! Глаза маркиза горели. Талейран смотрел на де Ла Файета с определенной иронией. Дурачок. Фанатик. Но… его слушают. И это может привести к определенным последствиям. — И что вы предлагаете, дорогой маркиз? — Я считаю, что королю нужна помощь! Разве вы не видите, что творится? Двор погряз в пошлой роскоши и бессмысленных праздниках, деньги тратятся не на государство, а на новые бриллианты для короля, на его родственников… так нельзя! Люди голодают! Наша промышленность терпит крах! Англичане нас просто давят своими товарами, у нас разоряются заводы, фабрики, люди остаются без работы, голодают, а одно платье придворной дамы стоит столько, что сотне семей хватило бы год прокормиться. Это де Ла Файет, конечно, приврал, но смысл был именно тот. Действительно, неладно было в прекрасной Франции. И погода подвела, то гусеницы шелкопряда погибнут в ущерб шелковым фабрикам, то мороз посевы выбьет и люди действительно голодают, нищенствуют… Правда, до законов прекрасной Англии, в которой за бродяжничество вешали даже детей, Франция еще не дошла[14]. А вот до кипения постепенно доходила. Маркиз был просто первой ласточкой. Он произносил свои речи то там, то тут, он сеял семена ветра, и буря уже проснулась, Талейран уже чувствовал ее всей шкуркой. И все чаще вспоминал слова странной гадалки.
Главное – быть осторожным и хитрым. А ветер… ветер вознесет его на вершину власти. Можно и попробовать поддержать маркиза, в конце концов – он прав! Он ни в едином слове не лжет! А король ничего не может, не хочет, не будет, в конце концов, делать! Так что… Не упусти свой шанс, Талейран! Твоя участь – править Францией. * * * Три письма определили во многом ход весенней кампании. Князь Шаховской написал Дерфельдену о том, что турок слишком много. Дерфельден написал о том Румянцеву, князь письмо прочитал и приказал идти вперед. Чего их считать, их бить надо! Дерфельден скрипнул зубами, но к Шаховскому на соединение выдвинулся. А заодно захватил и пушки, о которых тот просил, и позаботился об имуществе одного скромного артиллериста. Телега с зарядами. Наполеон на большие пушки почти не замахивался, так, сделали они с кузнецом один большой, для двадцатифунтового единорога, но только один. Для трехфунтовок и шестифунтовок проще сделать было, а тут… чисто из интереса, размер и заряд подобрать. Попробовать. Получиться – получилось. Но слишком снаряды выходили большими и дорогими. Проще было десять трехфунтовых сделать. А Ибрагим-паша, получив отчет от своего авангарда, наступать не решился. У страха глаза велики, его дели, те два десятка, которым удалось удрать, рассказали, что русских МНОГО! И они опасные! |