Онлайн книга «Графиня Справедливая»
|
— Ты придумал? — Я, ваше высокопревосходительство! Если быть точным, идея-то была мадемуазель Натали. Но упоминать о ней здесь и сейчас неблагоразумно. — А что ж во Франции не придумал? — Пытался, ваше высокопревосходительство! Сказали – не нужно! Князь дураком не был. Может, он и не Дерфельден, и до Потемкина ему далеко, но выгоду он понял мгновенно! — Это надо в военную коллегию! И чем быстрее, тем лучше! Они б нас точно смяли, когда б не твои выстрелы! Это ж!.. Успокоился князь быстро, чай, военный, не светская барышня. Посмотрел уже серьезно. — Сейчас такие снаряды сделать сможешь? — Смогу, ваше высокопревосходительство. Если материалы будут! — Что в обозе найдется – все бери, – кивнул Шаховской, – и делай как можно больше. У тебя только для этих пушек снаряды есть или еще для каких? Наполеон потупился. Ну… в изготовлении-то недорого оказалось! Они ж даже не свинцом набивали, а обычной щебенкой, мелкими камешками, такого добра не жалко. То есть – корпус и взрывчатка. И трубка. А он не знал, с чем столкнется, сюда-то взял только для шестифунтовых пушек, но так по тридцать штук он на каждый калибр сделал. Надо же было посмотреть! Князь все понял без объяснений. — Отправлю вестового. Нужны снаряды, нужны пушки… здесь, на месте, бери кузнецов и делай, сколько получится! Штук сто хотя бы! Наполеон кивнул: — Слушаюсь, ваше высокопревосходительство! — А я сейчас отпишу Дерфельдену и о тебе тоже! Если есть у тебя еще какие соображения, тоже мне потом напишешь. Если б не ты, нас бы сейчас крепко потрепали, а то и всей силой навалились! Наполеон молчал. Ну… так получилось. Потому что батарея. Потому что пушки стояли рядом и били все разом, как одна, и били шрапнелью… — Как называть снаряд будем? — Это картечь? – удивился Наполеон. — Э, нет! Это уже не картечь, это другое. И это не «вязанки», это немного лучше. Фамилия твоя Бонапарт? — Да, ваше высокопревосходительство! — Так снаряд и назовем. По твоей фамилии[9]. — Если бы не вы, ваше высокопревосходительство, я б и не смог применить. – Наполеон запутался в сложных русских словах. – Ваше командование… без него никак… Грамотно льстить и на родном языке сложно, а уж на чужом-то! Но получилось, князь улыбнулся. — Служи, капитан, за государыней не пропадет награда! И отправился к себе, писать Дерфельдену, а Наполеон отправился к кузнецам, благо, приказ был. Изготовить? Так точно, будем делать! И побольше, побольше… Душа парня пела! Его изобретение используют! Это… это просто – УРА![10] * * * Ханс Аксель фон Ферзен опустился перед Марией-Антуанеттой на колено и поцеловал тонкую руку. — Моя королева! Технически – Мария-Антуанетта была не ЕГО королевой, все же он подданный Швеции, но… но как ее не любить? Она – как рана в сердце, никогда не пройдет, не заживет… пусть она разлюбила. Но кто сказал, что разлюбил – он?[11] — Встань, милый. Нам надо серьезно поговорить. Ханс повиновался. Уселся на кровать, куда его толкнула королева… да, и не только толкнула, и раздеться помогла, и он ей помог… очень сладкие были часы. Жаль, что так быстро закончились! Потом уже, когда головка любимой женщины лежала на его груди, Мария-Антуанетта завела с ним разговор. — Ханс, милый… я должна просить тебя о самом важном в жизни. |