Онлайн книга «Графиня Справедливая»
|
Андрей о Варе так рассказывает – у него глаза горят! Но это ж Варька, дура блудливая. Или нет? Или – как?! Иван ничего не понимал. Словно сложил он себе картину мира, как витраж из цветного стекла, и тут через него что-то громадное проносится, и сидит он на полу, в окружении цветных стекол, и вот это самое, оно, к примеру, летающая корова. И к чему все приткнуть, и как в этом жить? Непонятно! — Андрей, а ты сейчас… чем займешься? — По делам уеду. Не то чтобы Андрей не доверял брату, но… но кто знает? — Не расскажешь? — Прости, Ваня, это не моя тайна. Иван состроил сложную гримасу. С одной стороны – интересно. С другой… и так много получил. Хочется, конечно, еще больше, но как-то так, чтобы без риска. — Варю увидишь? — Да. — Поклон ей от меня передавай. Не знаю уж, что она с мужем решит, авось и сложится что-то у них? — Варя сказала, что сейчас не ко времени. Война закончится, думаю, встретятся, да сами и разберутся. Чай, люди взрослые. — Все же… Варя… Андрей махнул рукой, отметая все сомнения брата. — Я в это не полезу, и ты не лезь, а то с двух сторон и достанется. Иван и спорить не стал. — Надеюсь, когда ты вернешься, мы с тобой посидим, выпьем, поговорим… — Исключительно за чашкой компота. Или сбитня. Или чего-то подобного, – уточнил Андрей. — Ради такого случая – прикажу повару. Хотя как можно отказываться от вина? — Можно. Если рядом дети – им нельзя подавать дурной пример. А я как выпью… сам знаешь. — Дети… да. Как там Варькин сын? — Жив и здоров. — Она так и не созналась, кто отец? — Отец – Александр. И не советую говорить иного. — Но он сам… — Ваня. Не лезь. Иван внял – и махнул рукой. Подумаешь, сестра! Да и шут с ней! Расставались братья почти дружески. Да что – почти? Они так с детства не дружили. Ивану, конечно, жутко любопытно было, но… ему еще на службу вернуться, а там можно потихоньку и невесту приглядеть, и поместье, и в отставку попроситься… столько дел впереди! Руки чесались! Ах, как же интересно! Ничего! Год – он подождет. * * * Судьба, толкнувшая под картечь Наполеона отряд турецких янычар, решила и впредь не оставлять его своим вниманием. Хочешь расти в чинах и званиях? Расти! Не стесняйся! Вот тебе генерал Дерфельден, а вот тебе и речка Серет. И Якуб-ага, которого – ага! Надо разбить! Боевые действия начались рано, еще снег стоял, и Наполеон добрым словом вспоминал своих друзей, которые не только снабдили его всем необходимым, но и еще позаботились прислать теплые вещи. Корсиканцу было холодно в этой огромной стране. А еще место такое… зима сырая, влажная, а в такую погоду холод вдвойне пробирает. Андрэ Прозоровский, получив его письмо, еще в том году, не поленился, и у Наполеона были и местный теплый балахон под названием «тулуп», теплый и уютный, и странные валяные из войлока сапоги «ва-лен-ки», в которых ногам тепло и уютно, и это уж не говоря о множестве вязанных из теплой серой шерсти вещей. Пух, конечно, раздражал, но Наполеон быстро оценил удобство и тепло и привык поддевать и вязаную фуфайку, и такие же вязаные кальсоны… холодно же! Это не Франция! С другой стороны, стояние на зимних квартирах Наполеон использовал с пользой для себя. Конечно, никто не доверил бы молодому капитану артиллерийскую батарею, но у Наполеона был свой интерес. |