Онлайн книга «Девочке в шаре всё нипочём»
|
— А Чепа? — Фиг знает. Он папашу не хочет обсуждать. Да и видимся редко. То одно, то другое. — Ясно, – пытаюсь протиснуться в квартиру, к Будде, но Каша стоит мёртво – мышь не проскочит, муха не пролетит. — Слушай, я не знаю, где искать Спрингу. Клянусь. — Сходи к ней, пожалуйста, – просит он. — Зачем? — А вдруг она обиделась и только меня видеть не желает? Блин, сколько можно-то?!. Мне всё равно, какая дурь зашла в башку Спринге, отчего страдает Каша, чем занят Чепчик и насколько протухли мозги Саныча. Надоели. И отец с Ма, которые глядят с укором, будто я виновата в их младенцах и тайных встречах на стороне. Чтоб вы все пропали, дайте мне немного покоя! Мне надо к Будде! Я просто побуду с ним рядом, просто посмотрю на него, здесь, в моём маленьком убежище, а потом хоть трава не расти. Хорошо? — Хорошо, завтра, – смиряюсь я. — Точно? — После школы поеду к Спринге. Что там Будда делает? — А его дома нет, – Каша делает шаг в сторону, чтобы я могла пройти, но не двигаюсь с места. «Вот шахматный король, а вот бубновый туз, скажи мне, кто из них победит», – доносится из кухни вкрадчивый голос Легенды. Нежный гитарный перебор смешивается с позвякиванием посуды и шумом воды, бегущей в жестяную мойку. Стучит ложка о чугунный край сковороды. Одуряюще вкусно пахнет жареной картошкой. Каша рядом. Спринга пропала. Джим вышел бы поздороваться сразу. Кто же там? — Кто там, бабка? – спрашиваю и сама себе не верю. — Стал бы я с ней тусить, – хмыкает Каша. – Эмани хозяйничает. Эмани стоит у плиты спиной к нам. Топ в облипку, обрезанные джинсы с бахромой такие короткие, что, когда она тянется к шкафчику над раковиной, видны полукружья ягодиц. Волосы собраны в неряшливый хвост на макушке. На полной шее синяя татуировка – «Amani» готической вязью. Бледные ноги в мелких красноватых пятнышках, какие бывают после бритья, красная нитка на запястье, тонкие шрамы. Эмани. Она оборачивается: — Это ты? Я думала, Будда с Джимом вернулись. К бабке на дачу подались: она перестановку затеяла, попросила помочь. Каша чуть-чуть не успел, а то бы и его припахали. Ужинать будешь? Отказываюсь. С грохотом двигаю табурет. — И Краткий с ними? – спрашиваю. — Нет, он же уехал. — Куда? — В Москву. — Без тебя? — Ну да. — А разве вы не… не встречаетесь? — Уже нет. — Почему? — Потому что это теперь, хм, неактуально. Она ловко мешает картошку. У меня вечно всё валится на пол и жир летит во все стороны. Эмани готовка даётся легко. И не только готовка: плита блистает чистотой, на кафеле ни пятнышка, с пола можно есть. Даже вечно недовольная педантичная Ма («Я не зануда, а перфекционистка!») не настолько чистоплотна. — Это условие, – жизнерадостно заявляет Эмани. – Мы так с бабкой Будды договорились. Бабка поначалу затеяла скандал, мол, развели бордель на чужой жилплощади, но потом ничего, оттаяла. Вот Эмани и решила остаться. Вроде домработницы или квартиросъёмщицы. Но не за деньги. С неё – чистота, порядок и присмотр за Буддой. А то ходят к нему всякие, недавно в ванной женские трусы нашлись («Красные кружевные, представляешь?» – хихикает Эмани). Так что она постережёт парня от профурсеток и наркоманов. Она ведь старше и умнее. А с бабки – добросердечное отношение и продукты. И все довольны. А Москва?.. Москва, Арбат и хиппари – тоже неплохо, но сколько можно кочевать? Эмани на год вперёд бродяжьей романтикой наелась. Тем более сейчас зима, самое время обмещаниться. |