Онлайн книга «Девочке в шаре всё нипочём»
|
Ближе к вечеру, в облаке влажного уличного холода и едва различимого аромата оранжерейных цветов является отец. С очередным букетом. Ма уже навела красоту, разложила закуски по тарелкам, запекла кусок отборной вырезки с яблоками и черносливом. Бокалы натёрты и блестят, столовые приборы на местах, полотняные салфетки замысловато скручены, чтобы «как в ресторане». Ма и отец воркуют, даже я слабо улыбаюсь. Не хватает только фотографа, чтобы запечатлеть всё это благолепие для рекламного каталога или просто на память. — Ой, какая ты молодечик! Как всё красиво! – щебечет Инусик. Она только что вошла, расцеловала Ма в обе щеки, а её супруг вручил букет. Да, ещё один. Взрослые рассаживаются, пристраиваюсь в уголке. Обычно я их сторонюсь, но сегодня готова сделать исключение. Ма кокетничает, отказывается от вина, картинно складывая ладошки на животе. Инусик рассыпается в поздравлениях. Её муж пошловато хохмит, называет отца настоящим мужиком и предлагает Инусику тоже поработать над созданием младенца. — Ну, ко-отя, – тянет она, притворно смущаясь. Он щерит прокуренные зубы и опрокидывает в себя вторую рюмку коньяка. Я смотрю, как дёргается кадык на жирной щетинистой шее. Котя, надо же. Скорее, рассвиняченный медведь, которого ради смеха нарядили в дорогой костюм и украсили золотыми часами. — А вообще, это такая радость! – восклицает Инусик. – Правда же? На волне восторга и алкогольного градуса она поворачивается ко мне: — Вот и ты стала на человека похожа, причесалась, похорошела. А мы боялись, что начнёшь психовать и вены резать, или что вы там ещё творите, когда выделываетесь? Откладываю в сторону бутерброд с красной рыбой и сладеньким голоском спрашиваю: — Кто – мы? — Вы… – она заглатывает остатки вина из тонконогого бокала, закусывает и продолжает вещать с набитым ртом. – Эти, как правильно? Малолетние панки. — Панки воняют, потому что не моются, – вклинивается Котя. — Мы не панки, – я смотрю на него в упор. Инусик дура, на неё жалко и два слова потратить. Он тоже не похож на интеллектуала, но взгляд более осмысленный. — А кто? — По-разному. Неформалы. — И что вы такое необычное делаете? – Котя заинтересовался: тема младенцев ему наскучила, а тут что-то новенькое. — Ничего не делаем. — Обычные ребята, – мягко поясняет отец, – как все. Ну, эпатируют, одеваются броско, ничего особенного. Он что, меня защищает? Адвокат нашёлся. — Нет, – говорю Коте. – Мы – не все. Мы умнее. — И скромнее, – поддевает Ма. Инусик прыскает. — Значит, ты умнее меня? – уточняет Котя. Разговор становится увлекательным. — Скорее всего. — И почему же? — Потому что много читаю, слушаю настоящую музыку, общаюсь с мыслящими людьми и не позволяю себе хамских шуток про беременность, – с милой улыбкой говорю я. — Знаешь, это невежливо, – шипит Ма. — Зато правда. — А вот мне интересно, – не унимается Котя. – Почему ты считаешь свои книги правильными и музыку настоящей? И вот этих своих людей – таких же, как ты, да? – мыслящими? Я сейчас мало читаю, а раньше, например, Достоевского и Куприна любил. Это нормальная литература? А джаз тебе как? Тома Вэйтса знаешь? Или он – бездарь? Котя всё больше распаляется, Инусик и Ма озабоченно переглядываются. — Ладно, давайте выпьем за здоровье малыша, – предлагает отец. |