Онлайн книга «Барбара»
|
— Да, – сказал Самуэль Миккельсен. – Я могу сказать лишь, что я тоже всегда прочил вашей дочери иного супруга, нежели Габриэль. Честно говоря, я ему тоже не особенно доверяю. Но как считает сама Сусанна? — Сусанна, разумеется, тоже не в восторге от такого исхода, – ответил ландфогт. – Но ведь сейчас вернулась Барбара… может, она ее немного утешит, дай-то Бог. Лёгман улыбнулся слабой несчастной улыбкой. Некоторое время он сидел в раздумьях. — Наверно, – произнес он, – наверно, вам все равно стоило бы поговорить с Йоханом Хендриком. Я не уверен, но, по-моему, он человек рассудительный, и, во всяком случае, он бы не стал отказывать в неподобающей манере. А если бы он согласился, это было бы гораздо лучше для всех сторон. И еще мне кажется, что уж его-то из-за этого не стали бы меньше уважать и ценить. Люди ведь разные, и относятся к ним по-разному. В этот миг вошел Габриэль. Он был в ажитации и не особенно считался с тем, что в этой гостиной сидел и лёгман. — Эта чернь сегодня совсем от рук отбилась, – сообщил он. – Как будто в них бес вселился. Как мне все-таки тяжело принимать на себя все последствия треклятого вольничания Сусанны. Лёгман поднял на него глаза и едва не забыл скрыть свое изумление. Ну и тон! И этот малый уже заговорил о «черни»! Он изобразил легкую улыбку. Нет, нет, подумал он, недаром говорится: «Дорвется бедняк до власти – лютовать будет до страсти». — А Нильса Петера с Болота я хочу посадить в Тёмную, – продолжал Габриэль. – Он сегодня осмеял и унизил все начальство. Хорошо вам тут сидеть и прохлаждаться! Но почему все шишки валятся на меня, хотя я ничего плохого не сделал? А мне сегодня пришлось выслушать хулительную песню про ландфогта и Сусанну. — Но если в этой песне ничего не было про тебя, Габриэль, – ответил лёгман дружелюбным тоном, – почему же ты принял ее настолько близко к сердцу? Габриэль яростно вытаращил глаза на непрошибаемо доброе лицо Самуэля Миккельсена: — Про меня? Про меня?! Конечно, и про меня там тоже было!.. Какого дьявола?.. — Правда, было? – спросил лёгман. – Его глаза лучились сердечной добротой и были красивы. — И я прошу всего лишь об ордере на арест Нильса Петера с Болота, – злобно сказал Габриэль ландфогту. А потом я пойду к коменданту или его констеблю за исполнением. Ландфогт Харме зашевелился. Он беспокоился и колебался. Он тяжело дышал и вертел в руках перо. Затем он принялся ходить по комнате взад-вперед, сильно раскрасневшись. Лёгман все время сидел в точности в одной и той же позе. Но сейчас он медленно поднялся, и в тесной комнате тотчас потемнело. Некоторое время он стоял, смотря в окно. Затем он сказал: — Ну, меня это дело не касается, – по крайней мере, пока что. Но послушай моего совета, Габриэль, ты с этим ничего не поделаешь. Все равно всех, кто приехал на Олавсёку, тебе в Тёмную не побросать. Самуэль Миккельсен ушел. Он был не рад. Господи, думал он, в обозримом будущем здесь наверняка кто-нибудь угодит в Тёмную. Повсюду в городе время от времени раздавался припев: – Тур-лю-лю, джек, джек, джек. Он желал, чтоб поющие замолкли. Народ радостно здоровался с лёгманом. Его фигура служила заметным знаком того, что сейчас и вправду Олавсёка. Но лёгман прошел прямым ходом в свою квартиру и прилег. Среди всех странных вещей, случившихся во время нынешней Олавсёки, это, пожалуй, было самым необычным. |