Книга Марсель Пруст. Смесь, страница 59 – Ролан Барт

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Марсель Пруст. Смесь»

📃 Cтраница 59

Неоконченное предисловие к Livre de Poche

(1978)

Пруста не стало более пятидесяти лет назад, но после его смерти, на протяжении всего нашего века, публиковались его произведения: в 1923 году вышла «Пленница», в 1925-м – «Беглянка», в 1927-м – «Обретенное время», в 1952-м – «Жан Сантейль», в 1954-м – «Против Сент-Бёва»; теперь анонсируют публикацию ранних редакций «Поисков» по вновь обретенным рукописям. Мнение общества о романе также непрерывно менялось. Отвергнутый вначале, позже он был неуверенно принят как второстепенное произведение салонного автора благодаря тонким наблюдениям над внутренней жизнью, которые позволяли связать его с великой традицией французской литературы. Когда Жид, к счастью, изменил мнение о Прусте в лучшую сторону, Ривьер опубликовал отрывок «Поисков» в Nouvelle Revue Française, убрав «светские сцены», но оставив «психологический» анализ (я же сегодня сделаю обратное). Затем последовало философское восприятие: стал известен эпизод с мадленкой (я бы сказал, той самой, ведь она породила настоящий прустовский миф); Пруста окрестили теоретиком Времени и Памяти; его покровителем объявили выдающегося французского философа Бергсона (которого, возможно, Пруст не читал), не догадываясь, что философия Пруста ближе к Платону, чем к Бергсону, как затем показал Делёз.

Сейчас появляется третий образ Пруста, и, как бы это ни казалось удивительно в эпоху преклонения перед социологической и структуралистской теориями, образ этот биографический: современники оставили множество свидетельств, по большей части весьма ценных, о жизни Пруста, его личности, привычках, оригинальном поведении в повседневной жизни. Благодаря такому изобилию получилось создать нечто вроде биографической «ткани», или текста, что одно и то же; ткань эта бесконечна (так как могут появиться новые свидетельства и прояснения), но на данный момент она хорошо представлена в книге Д. Пейнтера, в научных работах, например Анри Бонне (и Тадье?), и, конечно, в альбомах (жизнь Пруста в фотографиях), снискавших большой успех. Самая нероманическая жизнь самого героического (я не скажу – самого несмелого) человека порождает страстный, иногда маниакальный интерес; но особенность этой относительно новой для французской словесности, как мне кажется, разновидности привязанности заключается в том, что направлена она не на жизнь и не на произведение, а на то и другое одновременно: это третий текст, рисунок которого меняется в зависимости от угла зрения; если угодно, текст напоминает муаровую ткань: наклоните голову в одну сторону, и вы увидите в книге персонажей из жизни; наклоните в другую, и вам покажется, что живые статисты изображают книжных персонажей, которые их породили; перестаешь понимать, где кончается жизнь и начинается произведение, смотришь на них попеременно и меняешь местами участвующих в них традиционных персонажей: в конце концов в жизни появляется энергия и очарование романа, а роман порождает ностальгию по реально пережитому. Выдумка и жизнь связались настолько неразрывно, что – неслыханная вещь в анналах административного управления! – на въезде в городок, где Пруст ребенком проводил каникулы и который он воссоздал (и возвеличил) в своем произведении, можно прочесть двойное название, одно выдуманное, другое официальное, равноправно принадлежащие городу по благословению Государственного совета: Илье-Комбре.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь