Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
Умирали тысячи. Хоронили по двое, валетом. Были такие ребята: думали, они сбежали, а весной трупы находили. Не гроб, а ящик. Иногда в ящик три-четыре трупа. Эрлих Михаил Моисеевич, секретарь постоянного комитета комсомола, на митинге сказал Каттелю: “Ты город на костях строишь”. Дочку свою я схоронил. Пять детишек заморозили в родильном бараке». «…На бригаду 20 человек – 3 пилы, 5–6 топоров, это ещё здорово было. Пароход с унитазами. Протест выражался внутри. Нога опухшая. Пальцем притронешься и сразу дыра. Постелей в бараках не было. Пели “По долинам и по взгорьям”. Узбек в похоронном бюро. Шалаш на метр полный трупов. Узбек подъехал с ящиком, перевернул его и выбросил в траншею трупы». «Десятого мая на берегу были льдины. А в пьесе неточно, они купаются в этот день. Неправда то, что автор чересчур много ввёл женщин, их мало было. К женщинам отношение удивительное было. К семьям относились бережно. …Во время чистки вопрос Каттелю: “Сколько людей погибло?” – “Каждый десятый”. – “Сколько болело цингой?” – “Шесть из десяти”. Каттель поначалу растерялся. С собой он привёз группу инспецов. Среди них было много враждебных. У Каттеля в конторе был плохой персонал, а комсомольцы в контору не шли. Первый пароход привёз овёс для лошадей, а лошади умерли или были съедены. Партком снял Каттеля в его отсутствие, он в командировке был. Сообщили об этом в Хабаровск. Оттуда по телефону – весь партком снять и вывезти в Хабаровск, чтобы не мешал работать. Каттеля назначил Орджоникидзе и лично Сталин. А потом его действительно исключили из партии, потом восстановили, потом где-то на Урале наградили орденом Ленина, потом арестовали. Слышал, что он выжил. В Москве сейчас живёт, на пенсии. Пели песни сибирских каторжан, Гражданской войны. Куриная слепота. Плохо было то, что основная масса людей была с юга. У меня самого была скорбутная форма цинги. Эйдук – заместитель Каттеля по административно-хозяйственной части. Грубый. Вводил дикий режим. Когда приходил пароход, оцеплял берег. Первый год вводил режим чуть ли не лагерный. Пётр Листовский, первый секретарь комсомола, хороший человек. Потом он в Хабаровске первым секретарём был. Когда в Москве Косарева сняли, Петра арестовали. Баржа. Везли в Магадан. А потом уничтожили баржу целиком». ![]() Сцена из спектакля «Город на заре». Рубену, Косыгину, Бейслехему, Скляренко, Ильину и другим в семидесятые жилось трудно. Хрущёв съел здесь, как они говорили, «яблоко, специально выращенное» и отменил северную надбавку. Но труднее всего было оттого, что на их глазах кладбища старые уничтожали и заставляли врать. Мы стояли на берегу Амура перед стеклянным Дворцом молодёжи, у огромного камня, на котором высечено, что здесь в 1932 году высадились на берег Амура и т. д. «Высадились-то мы не здесь, а вон там, далеко, за излучиной», – отводя глаза, сказал мне участник событий. «Но почему же?..» – «Архитектор решил, что тут красивше будет». Я не мог переместить камень, надо было хотя бы начать рассказывать об этом. …Не знаю, как возникает замысел спектакля. И даже трудно определить, что это такое. Знаю состояние, которое сопровождает этот момент: чувство приоткрывшейся правды. Оно всегда связано с ощущением, что это увидел ты, и больше никто. Замысел часто путают с планом. Это другое – толчок, первое движение. |
![Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-30.webp] Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-30.webp]](img/book_covers/141/141081/book-illustration-30.webp)