Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
![]() Сцена из спектакля «Иванов» по пьесе А. Чехова (1975). Художник Март Китаев. ![]() Сцена из спектакля «Завтра была война» по роману Б. Васильева (1986). «Три сестры» – стол, человек на сорок, не меньше, а за ним тринадцать гостей. На стене в самодельной рамочке фотография генерала Прозорова. Второй акт – три небольших стола, фотография Прозорова теряется среди бесчисленных изображений Бобика. Потом столы, как и фотография отца, исчезают. Только Бобик. Последний акт – пустое пространство. Все наши с Китаевым мучения вылились в такие вот штуки, которые в театре называют «решениями». В них записан ход перевода литературы на язык сцены, театральная идея постановки. Задники, кресла, телефоны, сено, лестницы, верёвки и разрисованные штанкеты полны особого смысла. Они фиксируют стадии театрального движения. В этих играх заключено наше пребывание во времени и то, как время открывалось нам. И то, что делает жизнь в театре азартной: возможность через нехитрые вещи рассказать обо всём. Бум! – Бум! К концу семидесятых сценографический бум пошел на убыль. Время бури и натиска сценографов уходило. Вступала в силу закономерность, которую Гёте назвал законом затребованного разнообразия. Казалось бы, время радостное, а перо теряет темп, хочется потянуть, задержаться. Больно насыщенно бурлила жизнь театра в период всеобщего оцепенения. Ужасно – цензура, запреты, проработки, выволочки, но какое страстное желание сохранить театр как очаг культуры и инакомыслия. Театральная история с историей общества в каких-то капризных отношениях. Когда людям получше, театр замолкает, отходит в сторону, как режиссёр на премьерном банкете. (Работал, мучился, привёл актёров к успеху, но вот выпили за твоё здоровье – и дальше они гуляют, а ты им уже ни к чему.) Но приходит беда, и театр бросается на помощь, обретая силу в своём спасительном назначении. Взлёт сценографии произошёл, как ни странно, в результате печальных обстоятельств: зажима формотворчества в смежных видах изобразительного искусства. На некоторое время театр стал местом, где было ещё допустимо пластическое и живописное разнообразие. Академики-идеологи смотрели на него сквозь пальцы, как на дело несерьёзное, что, конечно же, способствовало приходу в театр множества талантов. Но контркультура развивалась, и к исходу семидесятых стало ясно: увлечению сценическим поп-артом и сценографической режиссурой приходит конец. Рано или поздно наступает момент, когда найденный принцип, стиль грозят обернуться самопародией. Коллаж, предметное оформление, метаморфозы действенной сценографии – всё растиражировано и уже надоедало. Пришла тоска по чему-то новому… Отточие зависло, как пауза между репликами. В театре по-другому. Надо вкалывать, иначе беда: актёры ждут, они – вымирающее племя людей, постоянно желающих работать. Всегда завидовал драматургам – Ялта, Дубулты, подмосковный посёлок, море, лес, уединение. Ладно – зато в театре мизансцены постоянно меняются. Рокировка Март Китаев угодил в Театр имени Пушкина, ленинградскую цитадель академизма, Андрис Фрейбергс из Рижского академического пришёл к нам. |
![Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-34.webp] Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-34.webp]](img/book_covers/141/141081/book-illustration-34.webp)
![Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-35.webp] Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-35.webp]](img/book_covers/141/141081/book-illustration-35.webp)