Книга Замри. Роман с театром, страница 79 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 79

Всё нарушено в доме Коломийцева, покривилось, перекосилось – судьбы, любовь, прошлое, настоящее. Всё искалечено, сдвинуто с мест – и люди, и вещи. В доме такая же дисгармония, что в душе его хозяина. Реалии былого благополучия сегодня не у места. Сцена свободна. Пространство кажется незаполненным. На самом деле оно насыщено до предела. Зияющая пустота, подчёркнутая обилием предметов по краям, звенит. Её ничем не заполнить.

Рисованные предметы, бутафорские, антикварные – всё было равноправно и равноценно. Следуя привычной логике, как растолкуешь, почему камин на сцене рисованный, а его решётка – настоящая, почему под потолком изображено зарешечённое окно, есть ли между ним и картиночками в рамках прямая связь? Любителям расшифровывать метафоры было непросто, что-то всё время раздражало в этом доме, который будто потряс подземный толчок.

Как раз отсутствие единой логики и нагнетало в оформлении «Последних» физическое ощущение томительного беспокойства и тревоги за будущее.

«Дай мне неспешно и нелживо…»

В «Последних» не было надежд, много горечи. При этом была лёгкость и полётность. Потому что сочинялся он свободно, без оглядки на традицию, зрителей, начальство. Ничего, кроме обожжённости темой и желания освободиться от кошмара. Перед премьерой снились красные сны. Какая-то лихорадочная дрожь от причащения к правде, хотелось выговорить её, чтобы не распылилась.

Подобный «тряс» я испытал в Комсомольске, куда вместе с Мартом Китаевым отправился перед «Городом на заре». Замысел возникал из чувства стыда, ненависти к обманщикам и сострадания обманутым. И пульсировала, как метроном, одна мысль: ничего не прибавлять и не убавлять.

«Тогда, на берегу Амура, мне стало совершенно ясно, что спектакль должен начинаться словами Александра Блока:

Дай мне неспешно и нелживо

Поведать пред Лицом Твоим

О том, что мы в себе таим,

О том, что в здешнем мире живо,

О том, как зреет гнев в сердцах…»

Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-28.webp]

Сцена из спектакля «Город на заре» по пьесе А. Арбузова (1970). В. Цапин (вверху) и Г. Чумаченко (внизу).

Этими строками, звучащими по радио, я начинал спектакль, а затем освещались площадки, разбросанные по всему тёмно-зелёному пространству, от авансцены вглубь и вверх. И молодые люди в кепках, беретиках, платочках, тюбетейках, шлемах, с баульчиками и лёгкими чемоданчиками захлебывающимися голосами пели, быстрее, чем положено:

Весь мир насилья мы разрушим

До основанья, а затем…

На сцене были те, кто 10 мая тридцать второго года первыми высадились с «Колумба» и «Коминтерна» на берег Амура. В январе семидесятого их осталось в Комсомольске человек двадцать. Я расспрашивал их, слушал старые песни, частушки, рассматривал уцелевшие фотографии, листовки, перелистывал пожелтевшие газеты. Я записывал, Март зарисовывал. Что из этого вошло в спектакль? Ничего и всё. Мы в Комсомольске будто делали множество глубоких вдохов и потом, в одном выдохе, отдали всё, чем успели надышаться.

Дерево и железо, трубы и доски. Трубы сварены в фермы. Доски сколочены в площадки. Они заполняют всю сцену по вертикали, диагонали, горизонтали. Конструкция. Ни одной детальки. Смысл в игре линий, ритме площадок. Это ритм того времени, когда Страна Советов ещё думала предоставить свои просторы Корбюзье для воплощения его идей. И пароходы назывались «Колумб» и «Коминтерн». Если сцена освещена не сильно, железо пропадает на тёмно-зелёном фоне, белые площадки плывут в пространстве, где тысяча километров – не расстояние, а про Москву говорят: там, на западе, в Москве.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь