Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
Означать это могло то, к чему надо было быть готовым в любой день. Но нет, его накормили, посадили в самолёт и… в Москву. Никто не знал, зачем их свезли из разных лагерей, но радость оттого, что можно мыться в душе, а таков был первый приказ, перекрыла другие чувства. Затем всех завели в большую залу, вдоль которой на жердях висели костюмы разных цветов и фасонов, рубашки, рядом шляпы, галстуки, даже запонки. Им велели выбрать себе одежду по размеру. Гиля запомнил миг, когда они, оставив свою – с номерами, переодевшись, посмотрели друг на друга и поняли, кому это всё принадлежало. Они уже хорошо знали, что не только времена не выбирают, но и вещи, но всё равно стало жутко. Начальник с широкими лампасами объявил: им предоставляется возможность искупить вину перед родиной, работая для победы над фашистами. Гиля рассказывал о встрече с Туполевым. Конструктор шёл в телогрейке между станками, давая указания. Дядя не сразу увидел конвоира и хотел броситься к Андрею Николаевичу. Тот заметил его порыв и опередил изъявление чувств, взглядом показав – не афишировать знакомство. Так и разошлись. Туполева взяли за шпионаж, приговорили к пятнадцати годам. Затем пришли за сотрудниками авиазаводов. Многие из них во время войны оказались в Особом техническом бюро НКВД, позже названном туполевской шарагой. Ни родители, ни мой отец не знали, где находится их сын и брат. «Без права переписки». Не передать сведений о себе. «Золотая клетка», – усмехался дядя. Ходил в штатском и (тут я ничего не понимаю) мог раз не то в неделю, не то в месяц посетить с сопровождающим ресторан (с запретом брать спиртное). Возникали курьёзные ситуации. К столику подсаживался боевой офицер, с фронта. Заказав водки, он, ясное дело, наливал стопарь Гиле. Сопровождающий жал под столом ему ногу. Воображаю гнев разогретого офицера при встрече с тыловиками, не желающими пить за победу. А кончилось это светопреставление с концом войны. Следователь вызвал Гилю, и между ними состоялся такой диалог. Следователь (любезно). Мне надо вас (или тебя?) допросить. Но, чтобы не терять время, я сам заполнил протокол на основании предыдущих допросов. Если нет возражений, подпиши. Дядя читает протокол. После каждого из тринадцати пунктов обвинения аккуратно выписано: «Нет. Не виновен». Следователь. Согласны? Дядя. Да. Следователь. Тогда подпиши. Дядя. (Беря ручку.) Это подпишу. (Подписывает.) Следователь. Уполномочен сообщить, что на основании статьи номер (цифры и дата) вы отправляетесь в Норильск для продолжения ссылки. Всё это Гиля рассказал ровным, спокойным голосом, не прибавляя расхожих словечек типа «бред», «сюр», «Кафка». С улыбкой он вспоминал и своего первого следователя. Тот долго морил голодом и отсутствием курева. Через две недели вызвал и галантно предложил бутерброды. «Я не голоден». Всё равно по звонку внесли на пластмассовом подносе бутерброды. Изверг ел и похваливал. Потом предложил папиросы. «Не курю». – «Как так? Ведь ты курящий!» – «Бросил». – «Когда?» Дядька назвал дату своего ареста. «Ах ты…» – мат-перемат – и понеслось. В конце допроса, ничего не добившись побоями, после последнего «признавайся» следователь брал пистолет, подходил к окну, рукояткой разбивал стекло и, направив дуло на дядю, вопил: «При попытке к бегству – расстрел на месте…» |