Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
Таня рассказывала, что им удалось сдержаться, ни слова не проронить, но, выскочив в коридор, три сестры горько рыдали. …и брат Дореволюционные приятели прадеда спасли и его сына. В начале тридцатых один из них, большая шишка, по старой памяти сообщил: дела плохи, мотай, пока не поздно. Тот недолго думая сел на пароход и оказался на другом континенте. ![]() Справа стоит мой дедушка Григорий Перлин, бабушка сидит – вторая справа. Видимо, тосковал, в тридцать седьмом (!) надумал вернуться, но догадался сначала прислать туристкой американскую жену. Та побродила по столице, побывала на 2-й Мещанской у сестры мужа. В результате вместо Москвы брат очутился в Мехико, где со временем стал известным адвокатом. Занимаясь мексиканским правом, как видно, потерял чувство реальности: слал приглашения родне погостить у него. Ответов не получал, утих, и годы о нём не было слышно. В начале шестидесятых известие: еду в Одессу навестить сестру. Тося бросила клич всей родне. Встречаться с богатым двоюродным дедушкой, которого не знаю? Увольте! Не поеду! К удивлению, вызвался дядя Павлуша. Захотелось увидеть живого капиталиста и в очном поединке сразиться с ним. Брат остановился в гостинице «Лондонская», посетил сестру в комнатёнке подвальной коммуналки, где кроме тахты были стол, этажерка и несколько стульев. После визита брат, как сказала Таня, вздумал купить ей квартиру. Она с гневом это отвергла, пояснив, что ей и так хорошо. Отвергла и дерзкое предложение мексиканца приобрести ей мебель и прочий хлам. Великодушно согласилась принять телевизор из валютного магазина с нежным именем «Берёзка». Надо же знать, что творится в мире! ![]() Бабушка и дедушка. Явно до 1917 года. Павлуша вернулся домой довольный. Заморский родственник оказался прогрессивной личностью: «Ему в нашем посольстве за пару дней выдали визу, знают по процессам в защиту профсоюзов». И всё же в поведении гостя он обнаружил слабости: отмалчивается, уходит от острых вопросов. Папа говорил, что адвокат, испугавшись дядиного напора, с которым тот хотел втянуть его в дискуссию о преимуществах социализма над капитализмом, тихо спросил: «Кто он такой?» Но главную идеологическую победу одержала Тося. Рассказ о ней входил в том избранных повествований моей мамы. У брата к сестре была одна просьба: приносить ему по вечерам кефир. Когда скопилось много пустых бутылок, он напомнил, что пора их сдавать. «Не поняла?» – подняла бровь Тося, не вынимая изо рта «беломорину». Брат улыбнулся: «Как мне стало известно, бутылка у вас стоит дороже, чем её содержимое». Взяв листок бумаги, он прикинул, сколько денег ежегодно теряется, если выбрасывать бутылки, сколько за пять, за десять лет… Сестра пристально на него смотрела: «Тебе надо, иди и сдавай». Он поправил: «Не мне надо, а вам». И добавил то, что добавлять не стоило: «Понятно, почему вы так живёте». Татьяна Адольфовна задохнулась: это он про одесситов! Набрав в лёгкие побольше воздуха, она выдохнула: «Говнюк!» У дверей остановилась и присоединила пару крепких фраз. Брат, судя по всему, не забыл тонкостей русского языка, ибо с тех пор в гости не приезжал и к себе никого не звал. Регулярно удаляю из компьютерной почты сообщения о том, что где-то кто-то оставил мне огромное наследство. Чёрт возьми, будь это правдой, а не разводкой, установил бы на приморском бульваре, рядом с Дюком Ришелье, памятник Тосе. |
![Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-69.webp] Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-69.webp]](img/book_covers/141/141081/book-illustration-69.webp)
![Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-70.webp] Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-70.webp]](img/book_covers/141/141081/book-illustration-70.webp)