Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
Определённо надо радоваться, когда у актёра свой счёт к тексту, к роли. Индивидуальность театра и начинает складываться из своеобразия подхода его создателей к тому, чем они занимаются, а завершается своеобразием тех отношений, которые он устанавливает со зрителями. В мечтах На полюсах театральной карты два типа театра: агрессивно атакующий зрителя и нежно заискивающий перед ним. Первый – надрывает связки. Ты такой, сякой, этакий! Сидишь, глазеешь, а совесть у тебя есть? Живёшь-то честно? Мы тебе, блин, покажем, как надо жить. Сожмись! Мы научим и тебя, и мать твою. Научим, хотя нам это по фигу. Всё равно от тебя толку нет, не было и не будет. Ты, внизу, смотри наверх! На подмостках увидишь себя таким, какой ты есть. Мы тебя лазером достанем. Испугался? Прожектора в глаза? Рок гремит? То ли ещё будет. А дыму не хочешь? Вот он ползёт со сцены. Сейчас до тебя доберётся. Не спрячешься. Неприятно? Взятки брать приятнее, да? С женой начальника приятнее? «Поле чудес» по телику приятнее? Сожмись, несчастный, дрожи, приспособленец. Теперь, блин, от суда не уйдёшь. Ты рвался к нам попасть, билеты по блату доставал, вот и попался! Такой театр не сомневается, что наделён правами последней инстанции. Он выносит окончательные суждения по всем вопросам жизни – социальным, духовным, семейным, хозяйственным, сексуальным, политическим. Второй – застенчиво улыбается. Это хорошо, что Вы зашли. Устаёте, жизнь трудная, а вот – не поленились. Даже неловко, честное слово. Волнительно. Да мы вроде бы и не заслужили. Мало пока знаем, мало что понимаем, не во всём пока разбираемся. Лучше бы, чтобы Вы сами поднялись на сцену, рассказали о себе. Вы-то крутые, Вы в гуще, сами её творите, гущу-то, а мы пока отрываемся где-то. Извините. Играем вот. Для Вас. Как говорится, чем богаты. Музыка не беспокоит? Прожектора не слепят? Чувствуйте себя как дома. Да не смотрите на нас снизу вверх. Не надо. Мы такие же, как Вы, а в чём-то хуже. Хотим Вам кое-что показать, но дело не в этом. Важно, что Вы-то скажете о спектакле? Судите нас. Ухватили что-то или нет? Удалось ли подметить? Играем, хотя осознаём – жизнь богаче, краше. Так что не обессудьте! В конце концов, в одной стране живём. Надо быть в стороне от всего этого. Совсем в стороне. Прийти к автономии спектакля. Между сценой и залом должна существовать дистанция. Она стимулирует познание. Все далёкое хочется приблизить, загадочное разгадать, непонятное уяснить. Ищем короткий путь к зрителям, а далёкий в итоге может оказаться самым коротким. Птицы подземелья Без надежды на успех театр не театр, но желание постоянно нравиться играет с ним злые шутки. Самые славные труппы теряют себя в стремлении удержать успех. Не случайно Станиславский пробовал свою систему на тех, кто не знал успеха и не держался за определённую манеру как за традицию. Студии возникали тогда, когда он сталкивался с очередным кризисом. Выход из тупика искал с молодыми. А для них-то как важно разделять с учителем муки первопроходцев, чувствовать себя участниками эксперимента. Может быть, это главное в воспитании художника. Делясь с нами задачами лаборатории, Кнебель на первом занятии сказала: «Мы будем уточнять, уяснять и анализировать методику действенного анализа». Поставленное на первое место – уточнять – сразу же вывело нас из положения учеников-подражателей к заманчивой стезе исследователей. И мы стали произносить: лаборатория! – с гордостью приобщённых к таинству. |