Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»
|
Но это раздвоение точки в суставе – лишь отражение некой иной точки неподвижности, которую Аристотель считает нужным найти. Дело в том, что ни один сустав не может положить начало движению тела: «…начало движения не может находиться в каком-либо начале, которое является завершением чего-либо другого»[466]. Стагирит полагает, что необходимо найти некую центральную точку, из которой импульс движения передается всему телу. Логика поиска этой точки интересна. Во-первых, Аристотель вынужден мыслить тело как систему нарушенных симметрий. Связано это с тем, что в парных органах тела всегда одни оказываются «действенными», а другие – «претерпевающими». Или иначе – одни движущимися, а другие служащими для них опорой:
Душу Аристотель помещает в середину тела и делает важное замечание:
Сложность описываемого Аристотелем заключается в том, что исток движения – это, как и в космосе, Единое. Но импульс, который из него исходит, приводит к противоположным результатам: одна часть тела им приводится в движение, в то время как другая обездвиживается. Стагирит вновь описывает это рождение противоположностей из Единого как удвоение: «Следовательно, потенциально единое А актуально становится двумя, не точкой, но уже по необходимости некой величиной (μέγεθος)»[469]. Он помещает эту центральную точку неподвижного двигателя тела в самую сердцевину: в сердце[470]. Удвоение происходит согласно очень простой схеме, набросанной Аристотелем: ![]() А – это центральная точка, локализация души, точка начала (ἀρχή), куда поступают ощущения и желания, она в ответ генерирует импульс движения, который направляется в разные члены тела – В и С – и производит разные движения. В одном случае – опоры и покоя, а в другом – перемещения. Как замечает Марта Нюсбаум,
Мне, однако, представляется, что неоднородность реакций на кинетический импульс определяется не столько метаморфозами начала или исходного импульса, сколько системной взаимозависимостью частей, о которой пишет Аристотель. Философ сравнивает работу организма с функционированием полиса, в котором, если
В сочинении «О частях животных» Аристотель пишет о трояком сложении животных организмов. Первое сложение – это сочетание стихий-элементов, второе – сложение из этих элементов «однородных частей», а третье – сложение из однородных частей – частей неоднородных. По мере этого последовательного процесса усложняется и функциональная способность органов. Однородные части обладают своего рода монофункциональностью – они либо твердые, либо мягкие, либо растягиваются, либо сгибаются, |
![Иллюстрация к книге — Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы [book-illustration-14.webp] Иллюстрация к книге — Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы [book-illustration-14.webp]](img/book_covers/141/141080/book-illustration-14.webp)