Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»
|
Речь идет о встрече рождения, начала (γένεσις) – и конца, гниения и распада (φθορά). Мотт привлек внимание к соседству лугов с многочисленными гротами и пещерами, которые служили вратами Аида. Луга эти были священными. Павсаний описывал такое зияние Аида и связанный с ним луг в месте, где земля поглотила тело пророка Амфиарая, вероятнее всего связанного с хтоническими силами:
Луг, окружающий место зияния, запретен для птиц и животных. Ипполит у Еврипида обращается к статуе Артемиды (всегда связанной с дикой природой), стоя на таком священном лугу: Прими венок, царица: в заповедном Лугу, цветы срывая, для тебя Я вил его… На этот луг не смеет Гнать коз пастух, и не касался серп Там нежных трав. Там только пчел весною Кружится рой средь девственной травы[870]. Только пчелы, по традиции связанные с иным миром и богами, имеют право тут быть. Священный луг часто прямо связан с Аидом. Разрыв в земле, ведущий в святилище Трофония, о котором речь уже шла в начале этой книги, окружен священной рощей. Вновь приведу свидетельство Павсания:
Мотт указывает на то, что дарение меда – обычная для таких пророческих зияний процедура[872]. Спуск в расщелину и в святилище хтонического демона – это спуск в Аид, связанный с мифом о Трофонии, который каждый год поднимался из-под земли, чтобы возродить жизнь. А сам луг, как полагает Мотт, – это оплодотворяемая утроба жизни[873]:
В «Илиаде» соитие Зевса и Геры буквально описывается как явление цветущего луга: Молвил и крепко руками свою охватил он супругу. Тотчас под ними земля возрастила цветущие травы, Донник росистый, шафран и густые цветы гиацинта, — Мягкие, Зевса и Геру вознесшие вверх над землею[875]. |