Книга Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы, страница 130 – Михаил Ямпольский

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»

📃 Cтраница 130

В этом контексте имеет смысл вернуться к образу пашущего быка. У борозды много значений. Гертруд Рейчел Леви писала об изображениях древнейшего плуга на неолитических камнях как о распространенном орудии плодородия, вскрывающем девственную землю[618]. Отсюда и явная связь пахоты с ритуалами бракосочетания, и ассоциация девушек c дикой природой и Артемидой. Джозеф Рикверт, посвятивший важное исследование основанию города, пишет, что греческое слово ароура (ἄρουρα) обозначало и вспаханную землю, и роженицу. К тому же плуг как символ плодородия был знаком бога – громовержца и судьи. У скифов, как сообщает Рикверт, плуг и ярмо ассоциировались с бычьим рогом и фаллосом[619].

Но для меня, конечно, гораздо важнее значение первой борозды как предела и границы. Плутарх описывает, каким образом Ромул основывал Рим с помощью быка и плуга, намечая его границы как границы некоего сакрального пространства:

Яму эту обозначают словом «мундус» – тем же, что и небо. Отсюда, как бы из центра, словно описывая круг, провели границу города. Вложив в плуг медный сошник и запрягши вместе быка и корову, основатель сам пропахал глубокую борозду по намеченной черте, а люди, которые шли за ним, весь поднятый плугом пласт отворачивали внутрь, по направлению к городу, не давая ни одному комку лечь по другую сторону борозды. Этой линией определяют очертания стены, и зовется она – с выпадением нескольких звуков – «померием», что значит: «за стеной» или «подле стены». Там же, где думают устроить ворота, сошник вытаскивают из его гнезда, плуг приподнимают над землей, и борозда прерывается. Поэтому вся стена считается священной, кроме ворот: если бы священными считались и ворота, неизбежный и необходимый ввоз и вывоз некоторых нечистых предметов был бы кощунством[620].

Первая борозда проводит черту, отделяющую священное, чистое от нечистого. И ее пропахивание не просто ритуальная процедура, но, по существу, создание метафизического предела. Поэтому принимаются такие меры по недопущению случайного попадания кусочка земли на «неправильную» сторону границы. Напомню определение границы, данное Аристотелем:

Пределом называется граница (to eschaton) каждой вещи, т. е. то первое, вне которого нельзя найти ни одной его части, и то первое, внутри которого находятся все его части…[621]

Существенно и то, что по-гречески слово «граница» – ὅρος – также означает «определение». Иными словами, нечто обретает некую сущность только благодаря предельно точному контуру, границе.

Город, очерчиваемый бороздой, отделяется от окружающего пространства как некая особая сущность. Уничтожение города требовало «обратного ритуала». Рикверт считает таковым описанную в «Илиаде» десакрализацию границ города, когда Ахилл три раза влачит вокруг Трои труп поверженного им Гектора[622]. Труп – воплощение нечистого – отменяет идеальные границы городского сакрального. Аристотель в «Политике» описывает идеальный полис как сообщество, знающее свой «предел» и в смысле количества населения, и в смысле территории[623]. Аристотель видит в полисе форму с ясными очертаниями и обозримыми границами. Но как и где проведены эти границы, сказать очень непросто.

Глава 26. Границы. Сакральное и профанное

Кэтрин Морган, чьи исследования политики, экономики и территориальных размежеваний в Греции оказались важным стимулом в исследовании этого вопроса, пишет о полисе и этносе как о не всегда совпадающих явлениях и говорит о первоначальной демаркации территорий с помощью «сообществ культа» (cult communities), территории которых так или иначе совпадали с сакральными землями вокруг того или иного святилища. Святилища играют важную территориальную роль именно потому, что сакральное всегда предполагает границы. Бенвенист в исследовании понятий святости в греческой архаике пришел к убеждению, что само это понятие двоится и определяется то как hierόs (ἱερόζ), то как hágios (ἅγιοζ): «с одной стороны, ‘то, что одушевлено священной силой и священнодействием’, с другой – ‘то, что запретно, с чем не дозволено вступать в соприкосновение’»[624]. Одно – это то, что установлено богами для людей, а второе – это то, что запрещено человеку. И эти зоны постоянно дифференцируются, но граница между ними не так легко определима и иногда меняется в зависимости от ритуала. Бенвенист, в частности, говорит о превращении мяса, предназначенного богам, в пищу, которую могут есть люди. Морган пишет о чем-то подобном и в связи с территориями и их демаркацией святилищами, которые и обладают способностью делать границы то проницаемыми, то непроницаемыми:

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь