Книга Труды и дни мосье Лаббе. История одного забытого французского учителя, переводчика и грамматиста пушкинской эпохи, страница 78 – Елена Маркасова, Павел Клюшин

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Труды и дни мосье Лаббе. История одного забытого французского учителя, переводчика и грамматиста пушкинской эпохи»

📃 Cтраница 78

Раздражение публики вызывала и эрудиция автора, которую воспринимали как неприличное увлечение иноземными грамматиками, приводящее к заимствованию «чуждого» подхода к языку. Гречу даже пришлось доказывать, что он создал самостоятельный труд[465]. Лишь в XX в. исследователи проанализировали состав источников, на которые опирался Греч[466].

Как пишет Э. Пельц, Греч был человеком общительным и «темпераментным, остроумным и саркастичным»[467]. На его знаменитых «четвергах» с 1820‑х по 1840‑е гг. собирались «самые знаменитые представители разных наций», бывали А. А. и Н. А. Бестужевы, А. С. Пушкин, П. А. Плетнёв и другие литераторы[468].

Молодые писатели и художники из ближних и дальних городов и весей вкупе с его приверженцами создают на этих вечерах атмосферу, напоминающую этакую литературную кофейню. Греч прекрасно владеет немецким и французским и высоко ценит достоинства немецкой литературы. <…>

За всю мою жизнь я никогда не встречал человека, наделенного такою восприимчивостью ко всему примечательному в искусстве, литературе и жизни, как Греч. <…>

Все, что его волнует, мучает или просто занимает, изливается тогда в оживленной речи; вообще он своих мнений не скрывает, что для русских в целом нехарактерно. Говорит Греч всегда оживленно и другим слово дает не слишком часто, однако ж его нельзя назвать краснобаем, ведь все, что он говорит, выверено чувством. Нередко он так и сыплет едкими остротами и словно бы даже не замечает, на каком языке говорит; впрочем, мне показалось, что, говоря по-французски, он в особенности гоняется за каламбурами[469].

Неизвестно, посещал ли Делонд эти вечера, но можно точно сказать, что отношение Греча к нему было не просто уважительным.

Во вводной части к «Пространной грамматике» Н. И. Греч благодарит за помощь и советы А. Х. Востокова, В. А. Жуковского, О. И. Сенковского, Ф. Ф. Шармуа, Я. О. Ярцова, И. Ф. Калайдовича, Ф. И. Рейфа, П. Х. Шлейснера, П. П. Острогорского, Б. И. Иваницкого, А. Н. Оленина, М. Н. Цветкова и Г. Л. Делонда (именно в такой последовательности). Список распадается на две части.

Во-первых, это языковеды и литераторы, с которыми Греча связывают и дружеские отношения, и профессиональные интересы. Греч был другом Востокова и показывал ему свои ранние работы (например, «Опыт о русских спряжениях» 1811 г.), а в 1833 г. способствовал получению Востоковым Демидовской премии[470]. Греч был знаком с рукописью грамматики В. А. Жуковского. И. Ф. Калайдович (1796–1853), публиковавший статьи в журнале Н. И. Греча «Сын Отечества», был автором отзывов о грамматиках Н. И. Греча и А. X. Востокова[471]. Ф. И. Рейф (1792–1872) – составитель «Русско-французского словаря», также получивший Демидовскую премию, перевел «Пространную грамматику» Греча[472]. Французский востоковед Ф. Ф. Шармуа (1793–1868) прибыл в Петербург на кафедру арабского и персидского языков в качестве одного из лучших учеников французского лингвиста, ориенталиста Сильвестра де Саси.

Во-вторых, это бывшие учителя, которым Греч благодарен как ученик: А. Н. Оленин, М. Н. Цветков, П. П. Острогорский, Б. И. Иваницкий, П. Х. Шлейснер. К этому списку Греч присоединяет Г. Л. Лаббе-Делонда, выделяя его из общего ряда:

К сим благотворителям юности моей, присовокупляю с тем же чувством пламенной признательности, почтеннаго руководителя моего в занятиях словесностию, Гавриила Леонтьевича Лаббе-Делонда, научившаго меня пользоваться приобретаемыми в книгах познаниями и собственным трудом довершать в жизни начатое в училище[473].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь