Онлайн книга «Наследница шрамов»
|
Я ее потеряла. Из груди вырывается сдавленное рыдание: — Нет! Я была рядом с ней. Очень близко. Она стояла здесь, и я позволила ей уйти. Холодный воздух режет горло, я хочу наполнить легкие, вдыхаю, но дышать больно. На ресницах застывают слезы. — Черт! Снова и снова хлопаю ладонью по ближайшему дереву, пока рука не начинает гореть, будто в нее впился пчелиный рой. — Черт! Позади хрустит ветка, и звук отдается во мне, словно выстрел. Наверное, это Сорен. Поворачиваюсь, но вместо него вижу молодую женщину. Светлые волосы ниспадают на плечи, на бледных губах играет слабая улыбка. В светло-карих глазах усмешка. Она идет ко мне, и белое платье струится вокруг стройной фигуры, как водопад. В ней есть что-то смутно знакомое, но кто это – ума не приложу… Погодите. Блондинка. Светло-карие глаза. — Мама? Слово застревает в горле. Вокруг царит безмолвие. Мы стоим и смотрим друг на друга. Тишина такая, что я слышу лишь сердце, бьющееся о ребра. По лесу веет влажный ветер, вгоняя в дрожь деревья. Этого не может быть. Мама протягивает ко мне руки, будто приглашая. Ее лицо расплывается из-за слез, что застилают мне глаза. Я тру их в страхе, что она исчезнет. Сколько себя помню, в каждый день рождения я мечтала ее увидеть. Увидеть маму хоть на мгновение. Папа не взял в Стокгольм ни одной ее фотографии. Когда я обнаружила в его комнате их снимок, то не могла наглядеться на ее лицо. До сих пор не могу. — Мама. Ноги сами несут меня прямо в ее распростертые объятия. Мама улыбается, раскрывая губы, но вместо зубов во рту ее сырой гнилой мох. Он вываливается на платье, покрывая его зелеными пятнами. Меня охватывает паника. — Мама, что происходит? Она медленно поворачивается. Платье распахивается на спине, как больничный халат, обнажая бледную кожу. В середине зияет огромная дыра. Мама обхватывает руками спину, пока та не трескается с пугающим звуком, раскрываясь, словно ужасные крылья. Я задыхаюсь. — Мама? Ноги идут сами по себе, меня тянет к ней. Расстояние между нами сокращается, и я вижу ее внутренности. Там, где должны быть органы, торчит мох, вместо мышц и тканей – раскрошенная кора. Я будто снова превращаюсь в маленькую девочку, заглядывающую в дупло дерева, где можно отлично спрятаться. Внезапно меня охватывает желание залезть внутрь. Там меня не найдет никто. Я хватаюсь за бока из коры, смотрю в отверстие. Ноздрей касается ароматный воздух. Пространство искажается, меня охватывает чувство неправильности и нереальности. Внутри ползают мокрицы. А меня ждет влажная подстилка из мха, где я наконец отдохну без тревог и страха. — Помоги, – зовет мама, ее голос похож на скрежет камней. Она говорит, и ее тело вибрирует, кора под моими руками дрожит. И меня тоже охватывает дрожь. Кости вибрируют в такт ее голосу. Она хочет мне помочь. Я могу легко проникнуть ей под кожу и жить там всегда. В безопасности. Я начинаю карабкаться… — Скага, не смей! Что-то толкает меня, бросая на снег. Поднимаю голову, смаргиваю слезы, пока зрение не приходит в норму. Сорен, такой же перепуганный, как и я, лежит сверху. Он тяжело дышит, руки трясутся. — О чем ты думала? – спрашивает он. В его голосе отчаяние, которого я раньше не слышала. — Пусти меня, черт возьми, – отвечаю я, колотя его кулаками, но его грудь не поддается. – Мама… |