Онлайн книга «Позовите Малену. Ей доверяли жизнь»
|
Малена покачала головой. Школа была для нее благословенным местом – как священное дерево, обещающее драгоценные плоды, которых ей самой не довелось вкусить. — Ты сейчас на меня обижена. Но помни: школа – это лучшее, что у тебя есть. Если бы я только могла… я бы и сама туда ходила – учиться всему на свете. Она придвинулась ближе и смотрела на дочь, которую никогда прежде не видела такой. Роза молча смотрела в холодный очаг. Малена вышла во двор покормить животных. Вернувшись, немного прибралась, разожгла огонь и время от времени украдкой поглядывала на дочь. — Хочешь немного кофе? – спросила она, надеясь разрядить обстановку. — Нет, мамай. Сейчас мне ничего не нужно. Малена вспомнила себя в тринадцать лет. Летние сиесты и те редкие мгновения, когда она играла с подругами у пруда. Однажды, чтобы убедить их не бояться лягушек, она посадила себе на ладонь пару совсем маленьких лягушат и поднесла к лицу, и вдруг один из них взял и запрыгнул ей прямо в рот. Она застыла с открытым ртом под всеобщий хохот. Вспомнив об этом, она посмотрела на Розу с нежностью. Ей вспомнилось, как она сама ходила с матерью к роженицам по пыльным улицам Оргозоло – хотя ей и хотелось бы заняться чем-то другим. И как сверстницы задавали ей вопросы и молча слушали ее в изумлении, когда она рассказывала о физиологии женщин, о лунных днях, беременности и родах, открывая им тайны женского мира. Покончив с делами, Малена увидела, что дочь все еще неподвижно сидит на скамье, привалившись спиной к стене и задумчиво сложив руки на коленях. Роза почувствовала на себе материнский взгляд. — Ты следишь за всеми: выбегаешь в час ужина на роды к Марии, мчишься, когда у Лучии схватки, готовишь смеси от жжения для тети Сабеллы, – а меня… меня, свою собственную дочь, даже не замечаешь. — Что ты такое говоришь, Роза? Почувствовав искреннюю обиду в ее голосе, Малена забеспокоилась и теперь растерянно смотрела на насупленное лицо девочки. Она поняла: нужно остановиться и выслушать ее. Много раз за эти годы она чувствовала, что долг помогать другим матерям не позволяет ей уделять Розе и Даниэле то внимание, которого они заслуживали. Она знала, что не похожа на других матерей Норолани и Теннаири. Ее часто не бывало дома, и она работала в любое время дня и ночи. Среди других женщин округи лишь некоторые ходили работать в поля поденщицами, оставляя детей на попечение бабушек или соседок. Другие ткали на станках покрывала пибионес[15] из шерсти и хлопка и яркие ковры для приданого невест; третьи плели из стеблей асфодели корбулы и каннистедды[16] разных размеров, чтобы выменивать их в соседних деревнях на меры бобов, ячменя или пшеницы. Но все они жили в ритме солнца и луны, по вечерам готовили детям ужин и до утра не покидали своих постелей. Малена же могла уйти на рассвете и вернуться к обеду, а могла выйти на закате и вернуться домой настолько уставшей, что не замечала, как уже взошло солнце. Она думала о других матерях, которые в праздничные дни готовили маллореддус или кулурджонес[17] с рикоттой и дикой свеклой, картошку с пекорино или лимонные себады[18], которые едят с виноградным сиропом или медом. Ей вспомнился недавний праздник Сан Джованни Баттиста: она принимала роды, ребенок при рождении сразу заплакал, но плацента никак не хотела выходить, и пришлось ждать сколько нужно. Когда она вернулась домой, на столе стоял глиняный горшок. Развязав полотенце, которым он был обернут, она почувствовала укол стыда: Роза и Даниэле сказали, что его принесла бабушка Дзицца – увидев их одних на праздничном шествии и не зная, когда вернется мать, приготовила обед и для них. |