Онлайн книга «Позовите Малену. Ей доверяли жизнь»
|
— Никогда не видел лошади с такой блестящей шерстью и такими маленькими ушами и копытами. Что это за порода? – спросил мальчик, в то время как вся компания столпилась вокруг, восхищаясь скакуном. — Я купил его несколько месяцев назад в Танка Реджа в Аббасанте – лучшем коневодческом хозяйстве во всем королевстве. Доктор, стараясь успокоить строптивого жеребца, заодно пытался скрыть свое неумение обращаться с ним. — Да, но какая порода? – допытывался мальчишка, твердо вознамерившись узнать как можно больше и стараясь говорить на правильном итальянском. — Арабо-сардинская. Сын арабского жеребца из Талата-у-Камсин. Мальчишка широко раскрыл глаза, думая о том, какой долгий путь проделал этот жеребец, чтобы добраться сюда из таких далеких краев. Доктор очень гордился своим скакуном: вместе с трубкой и кулинарными изысками хозяйки он делал его жизнь в Норолани вполне сносной. — Он очень красивый. А у нас гнедой из Сарчидано. Вообще-то у нас есть еще два осла, но для меня они не в счет. Как говорит мой бабай, ослы хороши только для работы, – произнес мальчик, поглаживая коня по шее. Потом он с любопытством оглядел доктора – высокого, крепкого, осанистого мужчину, одетого в господские одежды (одному богу известно, во сколько они ему обошлись), который все еще возился, привязывая поводья к кольцу и с трудом сдерживая норовистого жеребца. — Позвольте мне, – сказал мальчик, указывая на поводья. Мальчишки громко засмеялись, глядя на выкрутасы жеребца – куда более подходящего для сартильи[13] и лихих конных скачек, нежели для упряжи. Мальчик взял коня за уздечку и помог доктору его привязать. — Хорошо. Раз уж ты такой резвый, присмотри за ним и за коляской. Мальчишка просиял от оказанного ему доверия и улыбнулся доктору Оннису, которому наконец удалось взять свой кожаный саквояж и войти в дом. — Пожалуйте, синьор доктор. Тетка Дзицца провела доктора в спальню; тот поспешно поставил саквояж, снял плащ, затем пиджак и, закатав рукава белоснежной рубашки с накрахмаленными манжетами, принялся осматривать Джованни. Тот терпеливо позволил ощупать рану, живот, проверить пульс, осмотреть глаза и язык. Терпеливо – до тех пор, пока без всякой видимой причины не испустил крик, от которого доктор Оннис вздрогнул. Отступив на шаг, он несколько минут молча что-то записывал карандашом в блокноте. — Что случилось, Джованни? – спросил он, закрыв блокнот и ожидая со скрещенными за спиной руками объяснения этому, по его мнению, совершенно беспричинному крику. — Иногда мне в голову лезут всякие ужасы, и кажется, что я снова там, в траншее. — Понимаю… – проговорил Оннис, хотя выражение его лица говорило об обратном. – И что же там случилось, в той траншее? — Нас из Бригады Сассари посылали в атаку, а потом мы должны были удерживать позицию. Мы были храбрыми и бесстрашными. Но это только поначалу, потому что потом страх нами все-таки овладел – и еще какой. — И что же было дальше? – допытывался доктор. — Меня настигла австрийская граната. Затем я попал в полевой госпиталь в тылу, в пяти километрах от линии огня. Я был полумертвый и мало что помню об этом. Малена слушала его и думала о том, как много мужу пришлось пережить в те дни – одному, вдали от дома. Она видела, как его лицо меняется, словно сам рассказ об этих событиях вызывал у него страдания. |