Онлайн книга «Слишком поздно»
|
— Ой. Косякнул. Слоун вопит. Срывая голос, зовет его, кричит мне, мол, нет, что ты наделал. Потом снова зовет Люка по имени. Она вопит, вопит, вопит без остановки. Заебала орать. И реветь тоже. Ведь она по нему плачет. Я хватаю ее за руки, рывком поднимаю с пола и валю на кровать. Она прячет лицо в ладони, орет еще громче и опять плачет. Сажусь сверху, кричу ей: — На хуя ты орешь, Слоун? Вот НА ХУЯ? В голове раздается папашин голос: «Шлюха, шлюха, шлюха», и я бью себя по лбу, лишь бы его заглушить. Хватит, хватит, хватит. Она его не любит. Она любит меня. До гроба. — Ты не любишь его, Слоун, – говорю я, кривясь от боли. – Не любишь, просто он тебе мозги запудрил. Я зажимаю ладонями ее голову и целую. Она отбивается. — Нет, люблю! – кричит. – Я люблю его, а тебя ненавижу. Охренеть как ненавижу! Она об этом пожалеет. Да так, как еще не жалела никогда и ни о чем в своей тупой, бессмысленной жизни. Думает, что смерть этого козла – печальное событие? Пусть на мою смерть посмотрит! В тюрягу я не сяду, перехуярю всех в доме и сам застрелюсь. Этого типа она едва знала, а меня любила целых два года! Если я умру, ей конец. «Шлюха, шлюха, шлюха». Я снова бью себя по лбу. Слоун больше не кричит, только безостановочно хнычет. — Ты об этом пожалеешь, Слоун. Думаешь, ты сейчас горько плачешь? Вот умру – ваще охуеешь. Сдохнешь. Блядь. Она мотает головой, выдавливая через слезы: — Я не умру, Эйса. Ты опоздал. Ты сам давным-давно убил меня, сволочь. Она бредит. Ни хуя не соображает. И я смеюсь, понимая, как горько она пожалеет обо всем, что мне тут наговорила. Жаль, не увижу, как она наконец осознает, сколько я для нее значил. Сколько я для нее всего сделал. И во что ее жизнь превратится без меня. Я целую ее в дрожащие губы. Приставляю ствол себе к виску и жму на сраный… Глава сорок вторая Люк Слышали рассказы о смерти от первого лица? Умерших с нами нет, и ничего они вам не расскажут. А те, кто выжил, те попросту не умирали. Но я вот-вот преставлюсь, так что позвольте вам все поведать. На долю секунды, прежде чем ты насовсем закроешь глаза, успеваешь почувствовать и принять ее, смерть. Ты чувствуешь, как замедляет бег сердце, готовясь окончательно встать. Ты чувствуешь, как отключается мозг и связи в нем гаснут, словно огни в доме. Ты чувствуешь, как опускаются веки, как бы ты, сука, ни старался держать глаза открытыми. И понимаешь: ты больше не увидишь ничего, кроме того, что прямо сейчас перед тобой. Я вижу Слоун. И ничего больше. Она кричит. Эйса подхватывает ее и швыряет на кровать. Какое-то время она отбивается. Потом сдается. Я только из-за нее не хочу закрывать глаз. Из раны у меня на груди сочится кровь – вместе с ней утекает жизнь. Я совершил ужасную ошибку, подставив Слоун, и умирать, не исправив промаха, отказываюсь. Собрав остатки сил и воли, тянусь к кобуре на лодыжке. Ладони и пальцы все в крови, и мне не сразу удается взяться за пистолет. Я по многим статьям не лучший сотрудник полиции, зато стрелок чертовски меткий. А стоит мне прицелиться в Эйсу, как он сам приставляет пистолет себе к виску. Черта с два, так легко не отделается. Я борюсь, не давая глазам закрыться. Целюсь и спускаю курок. Пуля пробивает Эйсе запястье, и его пистолет летит в другой конец комнаты. |