Онлайн книга «Слишком поздно»
|
А он должен заплатить за все, что натворил. Пусть платит вечно. В тюрьме. Пусть сгниет там среди людей, вдвое ужаснее чудовища, которым он надеялся стать. Кто-то скажет: какая печаль. Я скажу: карма. Я впиваюсь пальцами в подлокотники кресла и шепчу в пустоту: «Довольно я о тебе думала, Эйса Джексон». С меня хватит. Он и так отнял у меня слишком много времени, теперь я хочу думать только о будущем. О Стивене. О Люке. Люк весь опутан проводами и трубками, но если как следует съежиться, то получается устроиться рядом с ним на койке. Я прижимаюсь к нему, обнимаю и кладу голову на плечо. Спустя несколько минут голос Райана выдергивает меня из дремы: — Кофе. Открываю глаза и вижу его рядом в кресле. Он протягивает мне стаканчик – с тех пор как Люка перевели в палату, уже пятый. Райан откидывается на спинку кресла и отпивает кофе. Потом, обхватив стаканчик обеими руками, подается вперед. — Он не рассказывал, как мы познакомились? Я качаю головой. На губах Райана играет ностальгическая улыбка. — Как-то дали нам одно задание. Так вот Люк уже на вторую ночь себя раскрыл, – покачивает головой Райан. – Я здорово разозлился, хоть и понял причину. Один паренек мог распрощаться с жизнью, а Люк себе такого не простил бы. Для этой работы у него слишком мягкое сердце. Да, я был зол и все же проникся к Люку уважением. Жизнь незнакомого паренька для него оказалась важнее карьеры. Такая черта характера. Называется состраданием. Услышав эту историю, я впервые за очень, очень долгое время улыбаюсь. — Это в нем самое сексуальное, – шепчу. – Его сострадание. Райан пожимает плечами. — Ну, как тебе сказать… попец у него тоже супер. Я смеюсь. Проверить у меня возможности не было: когда у меня был шанс рассмотреть его зад, Люк сидел. Поставив кофе на тумбочку возле койки, я наклоняюсь к Люку и целую его в губы. Взяла за правило целовать его при каждой возможности на случай, если больше таковой не представится. Но едва я успеваю потом лечь, как Люк издает тихий звук. Мы с Райаном реагируем одновременно: он вскакивает с кресла, а я сажусь на койке. — Он стонет? – недоуменно спрашивает Райан. — Кажется, да, – шепчу я в ответ. Райан указывает на Люка: — Целуй еще! Похоже, так ты его разбудила! Я осторожно целую Люка в губы, и он совершенно отчетливо мычит. Пробует приподнять веки. — Люк? Ты меня слышишь? – зовет Райан. Наконец Люк насилу открывает глаза, однако на Райана не смотрит. Медленно обводит взглядом палату и при виде меня слабым голосом произносит: — Пряжки калейдоскопического ремня видят лепреконов, когда туман роняет их, как будто они горячие. Еле сдерживаю навернувшиеся на глаза слезы. — О боже, – говорит Райан. – У него бред. Плохо дело. Схожу за врачом. – И он вылетает из палаты, не дав мне сказать, что с Люком все хорошо. Тогда я глажу Люка по губам и шепчу: — Подавленные багеты торчат на игровой площадке и едят из мисок сухой завтрак, пока улитки сохнут. – Голос у меня надламывается от облегчения, от счастья, от благодарности. Я целую Люка в губы и обнимаю, целую в лицо и шею, где получается, хотя ему наверняка очень больно. Но я все равно прижимаюсь к нему, стараясь только не касаться ран. Лежу рядом, тихонечко, а по щекам у меня струятся слезы. — Слоун, – хрипло произносит Люк. – Что было после того, как я облажался? Это ты меня спасла? |