Книга Пламя Венеции, страница 49 – Джованни Монтанаро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Пламя Венеции»

📃 Cтраница 49

— Только не красные, умоляю, – упрашивала Марина, пока он наряжался как средневековый менестрель. Тогда он взял красные кеды All Star.

Потом они поднимались к ней – родители к этому моменту нарочно уходили из дома. Он ни разу их не видел. Они-то ждали, что дочь приведет врача или адвоката, но и мастер-стеклодув сойдет; они доверяли Марине, да и вообще – «лучше дома, чем неизвестно где», «пусть набирается опыта». После занятий любовью он засыпал, а просыпался один: Марина спала совсем мало и уже сидела за пишущей машинкой, – и тогда Тициано ловил себя на мысли, что ни разу не засыпал рядом с Еленой.

Вечерами ходили в Suono Improvviso на джаз, на концерты группы Le Orme или в кинотеатр «Эксельсиор» – там они смотрели «Однажды в Америке», – а потом он садился на последний ночной автобус, набитый людьми, которые возвращались в лагуну с тайной того, другого города. От остановки и до Кастелло он шел пешком.

В Марине ему нравилось то, что она в нем не нуждалась, что была такой тихой, погруженной в свой собственный мир, о котором он ничего не знал, лишь представлял, как она движется в нем с присущей ей невозмутимостью. Его забавляло воображать ее в каске, когда она рассчитывает силу удара воды о дамбы Мурацци.

— Когда ты свозишь меня на Мурано? – спрашивала она. – Хочу посмотреть, как ты выдуваешь стекло.

— Скоро, – отвечал он.

— Seguso – одни из лучших.

— Да, – говорил он и сам не мог понять, почему до сих пор не сказал ей, что вернулся в Fornace dell’Est.

Она рисовала.

Садилась на пол в гостиной, под портретами предков. А иногда – в саду, когда стояли теплые дни, перед домиком отца, которого давно не было, а книги его – все до единой – остались. Сидела, скрестив ноги, выгнув спинку, как лягушонок, вся в веснушках. Брала чистый лист, цветные карандаши или мелки и принималась рисовать.

Рисовала она и в мастерской, куда Елена всегда брала ее с собой; Марта была еще совсем мала, до стола не дотягивалась, поэтому ей подкладывали на стул подушку из пузырчатой пленки. Только вот Елена вскоре погружалась в свои звонки, встречи, в свой деловой театр – Марте тут же становилось скучно, и она уходила к печам. Она уже знала, что такое огонь, вела себя осторожно, стояла смирно – задумчивая и молчаливая.

Свои работы Марта показывала Тициано, и тот видел, что дар и страсть к рисованию она явно унаследовала от мамы, и думал: когда-нибудь мастерская перейдет к ней. Елена была, как всегда, сдержанна, чуть строга в своих комментариях, зато он на похвалы не скупился: «У тебя здорово получается», – говорил он Марте, разглядывая деревья – кривые, но живые, смешные и яркие, – фиолетовые дома, а еще – пламя, печи, все, что окружало ее в мастерской. Но иногда Марте самой не нравилось нарисованное: она рвала листы, комкала их и несла к жерлам печей, чтобы Тициано сжег.

— Их больше нет? – спрашивала она мастера, глядя на пепел.

— Нет, – отвечал он.

Обычно Тициано говорил мало – разве что отдавал короткие команды сервенте, словно со стеклом общался больше, чем с людьми. Но стоило рядом оказаться малышке, и он начинал объяснять вслух, неторопливо: «Вставляешь вот так, в форму, и начинаешь дуть», «Кладешь массу сюда, на бронзино[27], чтобы начать обрабатывать, раскатываешь», «Это латтимо – к нему добавляют соли хлорида, и оно становится непрозрачным, будто из молока», «Эти хрустальные нити обрабатывают щипцами», – и обращался прямо к ней: «А может, ты станешь первой женщиной, которая будет выдувать стекло. За всю историю таких еще не было». Когда Тициано рассказывает мне об этом, у меня мурашки по коже.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь