Онлайн книга «Пламя Венеции»
|
— Заглянул поздороваться? – спросил один. — Не-е, я вернулся вам жизнь портить. Услышав это, действующий мастер побледнел; он попытался отвести Елену в сторону, но она покрутила пальцем – «потом, потом» – и подхватила Тициано под руку. Уходя, они отчетливо услышали за спиной: «По-моему, они опять спят вместе», – усмехнулись, и у двери в кабинет Елена сказала: «Закрой глаза». Тициано послушался; она взяла его за руку, как делала тысячу раз, – высокий деревянный потолок, свет, хлынувший через огромное окно, – «Теперь открывай»: здесь, в новом, просторном зале, она разместила свою коллекцию, и это были почти сплошь вещи, созданные ими вместе, – целая стена «Космических стекол», выстроенных в ряд, все планеты, и еще столько свободного места, которое предстояло заполнить, а дальше – другие серии: гигантские цветы, настольные композиции. Были тут, конечно, и работы Джусто, и то, что она делала сама; но почетное место принадлежало их детищу. — Ты не поскупилась. — Я в жизни ни на чем не экономила. Тициано застыл перед полками; в каждой вазе, каждом бокале, каждом цвете жило какое-то их мгновение – слово, взгляд. — У меня теперь пресс-служба в Милане, выпустим заявление: Тициано Дзен возвращается в Fornace dell’Est. Это новость, которую все ждали годами. Я – в особенности. — Прежде чем трубить на весь свет, возможно, нам стоит кое-что обсудить… — Что-то ты не очень уверен. — Мне надо свыкнуться с этой мыслью. — Есть сигаретка? — Держи, – сказал он. И вот он опять – этот старый ритуал: Camel, желтая пепельница, спирали дыма, уплывающие к потолку. — Я вернусь, но с одним условием. — Проси что хочешь. В семидесятые я стала мастером профсоюзных переговоров, – пошутила она. – Лишний выходной? Длинный летний отпуск, чтобы свозить в Америку свою новую девушку? Симпатичная, кстати… Вкус у тебя всегда был хороший. — Я хочу, чтобы ты наняла адвокатов и подала в суд на тех, кто убил моего отца. Часть третья 1984–1992 Адвоката он помнил. Познакомился с ним на приеме у Пегги Гуггенхайм, потом несколько раз пересекался в мастерской – тот приезжал на консультации и переговоры. И в тот день он был, как всегда, чрезмерно загорелым, в двубортном антрацитовом костюме, и объяснял все толково. Елена оставила их вдвоем, предупредив, что гонорар и все расходы берет на себя. Они просидели за закрытой дверью пару часов; Тициано с щемящей нежностью вспоминал Итало – ему чудился грохот тележки со льдом, натужно тащившейся через мосты. Но выводы адвоката оказались ровно теми же, что Тициано уже слышал: нужны документы, судебно-медицинские экспертизы, свидетели. И исход дела – неопределенный. Начать, впрочем, можно с заявления в прокуратуру. — Мы сделаем все возможное, чтобы добиться справедливости. Тициано пошел искать Елену – поблагодарить, – но не нашел. «У Марты кашель», – сообщила Лючия, и он тоже ушел домой: околачиваться у печей, ловя косые взгляды другого мастера, было ни к чему. Назавтра Лючия предупредила, что Елена все еще дома. «Вечно она преувеличивает, дети болеют, что тут такого», – заметила Лючия, сама родившая к тому времени уже троих. Однако следующей ночью температура спала, и Елена примчалась в цех ради Тициано. — Я глаз не сомкнула, – начала она. — Как Марта? |