Онлайн книга «Пламя Венеции»
|
— Даже в мыслях не было. — У меня тоже. — Отлично, хоть в этом мы согласны. Она выдержала долгую паузу и повторила: — Я говорю с тобой как с лучшим мастером-стеклодувом Мурано. В интересах цеха и в твоих собственных. Мы могли бы возобновить «Космические стекла» – это был бы успех. — Нет. — Тогда я прошу тебя как женщина, которую ты по-настоящему любил и которой ты нужен. Ты единственный на свете, кто любит эту мастерскую так же, как я. — Тем более – нет. Повисла тишина, разговор, казалось, был исчерпан. Она поправила платье, сделала движение, словно собираясь встать, но он ее остановил: — Хочешь еще вина? — Да. Он налил ей еще бокал; напряжение никуда не делось, но оно уже стало их общим, и, хотя оба чувствовали дистанцию, рядом друг с другом им было хорошо, и ни один не хотел, чтобы разговор оборвался на этом. Хотелось просто делать вид, будто ничего не было, – вернуться назад, когда ссоры были остры, как лезвия, и им приходилось уворачиваться, чтобы уцелеть. В этот момент оба услышали шум – кто-то открыл входную дверь. Перед ними появилась худая девушка с очень темными глазами, выше и моложе Елены; она поставила на пол сумку с продуктами. — Тициано, я купила хлеб, – сказала она и тут увидела, что он не один. – Простите, я не позвонила… Тициано, я думала, ты еще спишь… И что ты один… — Не думал, что ты так рано вернешься. — Ты не говорил, что ждешь гостей. — Нежданный визит. — Здравствуйте, я синьора Спина Торчеллан, – сказала Елена, не поднимаясь. Тициано тем временем вышел навстречу девушке, обнял ее и поцеловал в губы. — Елена, познакомься – это Марина. Они пожали друг другу руки. — Я хотела тебе позвонить, но не нашла жетона, – пояснила Марина, нисколько не встревоженная присутствием Елены: она знала, что Тициано работал в Fornace dell’Est, а об их отношениях он ей никогда не рассказывал. Она решила, что это деловая встреча. Елена, проницательная как всегда, продолжала говорить с обоими совершенно непринужденно: «Мурано должен найти свое будущее после двух трудных десятилетий», «Все мастерские в последнее время делают одно и то же», «Тициано – лучший мастер на острове, работать с ним было настоящей радостью», – но ни словом не обмолвилась о своем предложении. Потом попрощалась, стараясь не выдать, как ее задел поцелуй, которым Тициано встретил Марину, и то, что та все время поглаживала его по руке – жест искренний, без тени собственничества, который она тем не менее сочла неприличным: «Совсем стыда нет у этих молодых», – а больше всего ее раздражало, что девушка оказалась так юна. Елена мгновенно возненавидела ее и слетела по лестнице как фурия: «Да пошел он к черту! Зачем я сюда притащилась – умолять его! Как всегда, справлюсь сама!» Когда Елена ушла, Тициано обнял Марину; впервые за долгие годы мимолетных увлечений и лихих похождений рядом с ним была домашняя, серьезная девушка. Марина приехала из Местре, окончила в Падуе факультет гидротехники, занималась лагуной – приливами, заиливанием. Они познакомились в El Souk, маленьком заведении у моста Академии, где играли музыку тех лет – Depeche Mode, New Order, – каждый пришел со своей компанией. Они виделись часто; Марина приезжала к нему в Кастелло, искала близости в этом солнечном доме. В отличие от Лючии, она не стала ждать обещаний женитьбы, прежде чем остаться на ночь, – скорее всего, даже и не хотела никаких обещаний; она была уже из другого поколения. |