Онлайн книга «После нас ничего не осталось»
|
— Где мой таксист? — Отпустил его. Садись, Тамара. Я сама сказала Илье, что планирую поездку, и меня не удивляет, что он тут. В последнее время Лазарев удивительным образом то и дело оказывается рядом. По дороге в аэропорт мы молчим. Я расслабленно наблюдаю за дорогой, а Илья поглядывает на меня. Когда он паркуется около здания аэропорта, оборачиваюсь к нему: — Надеюсь, ты не поедешь со мной? — Если ты хочешь… Я размышляю над этим вопросом, понимая, что он может. Вижу ответ в его глазах — стоит мне только сказать, и он правда бросит все и поедет. — Нет, — качаю головой. — Я хочу сама. Хмуро кивнув, Илья несет мой чемодан в здание аэропорта. — Тома, если тебе там что-то понадобится — что угодно, позвони мне, прошу. — Хорошо, Илья, — отвечаю не сразу. Я регистрируюсь на рейс, и Лазарев провожает меня на контроль, дальше ему нельзя. Мы замираем друг напротив друга, мое сердце учащает ритм, в ушах шумит. Илья притягивает меня за плечи, оставляет быстрый поцелуй на губах и прижимает к себе. Я чувствую, как под моей ладонью сильно бьется его сердце, чувствую тепло этого мужчины и на секунду позволяю себе забыться. Прикрываю глаза, окунаясь в спокойствие и силу его рук. Илья сам разрывает контакт, отпуская меня. — Я встречу тебя. Киваю ему и ухожу. Перелет проходит легко, я даже успеваю поспать. Утром, заселившись в гостиницу, привожу себя в порядок после дороги и еду на прием. Клиника, в которой принимает Лев Моисеевич Коган, шикарная, будто это и не клиника, а самый настоящий пятизвездочный отель. Администратор за стойкой находит в списке мою фамилию и провожает к врачу. Перед приемом меня потряхивает. В чате девочки успокаивают и подбадривают, Жанна тоже пишет слова поддержки. Когда ассистент Льва Моисеевича приглашает меня в кабинет, я иду на негнущихся ногах. — Присаживайтесь, коллега, — врач встречает меня легкой улыбкой и просит ассистента: — Марина, включай снимки. На мониторе появляются мои обследования. Коган просматривает их, сверяется с выписками, затем поворачивается ко мне. — Покажите руку. Я кладу правую кисть на стол. Он осматривает шрамы, просит согнуть пальцы, потом разогнуть. Выполняю знакомые движения и чувствую привычное раздражение: хочется помочь себе левой рукой, довести пальцы до нужного положения. — Не помогайте, — замечает он. — Сначала посмотрим, что получается самостоятельно. Я убираю левую руку на колени. Коган осторожно сгибает мои пальцы сам, проверяет движения в суставах. Некоторое время молчит, и я ловлю себя на попытке угадать заключение по его лицу. — Пассивное сгибание лучше активного, — говорит наконец. — Суставы позволяют больше, чем вы сейчас можете сделать за счет сухожилий. — Рубцовые сращения? — Вероятно, они тоже ограничивают скольжение. Но нужно уточнить состояние самих сухожилий. Если они сохранны и проблема в сращениях, можно рассмотреть тенолиз — освобождение от рубцов. Если полноценного сухожилия уже нет, потребуется реконструкция. Сначала подготовим ложе, при необходимости восстановим удерживающие структуры и поставим силиконовый стержень. Через несколько месяцев, когда ткани будут готовы, заменим его сухожильным трансплантатом. Коган произносит все спокойно, без обещаний. Я понимаю каждое слово, но почему-то переспрашиваю: |