Онлайн книга «После нас ничего не осталось»
|
Квартира кажется чужой, будто я не в ней прожила не один год, а где-то в другом месте. Возвращаюсь в комнату, стираю ладонью пыль со столика у телевизора. На кухне провожу ревизию — в холодильнике пусто, поэтому заказываю доставку и, засучив рукава, принимаюсь за уборку. Через три часа я ем еду из контейнера и обвожу взглядом свою кухню. Дома не поменялось ровным счетом ничего, но квартира выглядит совершенно чужой. Здесь слишком тихо, и сейчас эта тишина мне не нравится. Иду в комнату и включаю телевизор. Становится чуть лучше. В моей душе бушуют волны, она неспокойна. Ее обуревают самые разнообразные эмоции. Я уехала от Ильи. Так правильно, так и должно быть. Чем он ближе, тем сильнее стирается память, наполняясь новыми воспоминаниями, связанными с ним. Мне нужно пространство, мне нужно время. Мне нужна помощь незаинтересованного, не знающего меня или Илью человека. От звонка в дверь я не дергаюсь, как было бы раньше, а спокойно иду открывать. — Привет, помнишь нас? Мы твои подруги! На лестничной площадке стоят Юля и Рая. — Девочки! — мой голос садится от эмоций, и я раскрываю объятия. Подруги подаются мне навстречу и обнимают меня крепко-крепко. Все это время мы поддерживали общение только в чатах. Приглашать подруг к Илье я не хотела, хотя уверена, он не был бы против, а сама выйти в город не могла. — А мы тебе тут накупили всего! — гордо сообщает Рая и проносит мимо меня пакет с контейнерами, из которых исходит просто божественный запах жареного мяса. — Ну и какие посиделки без этого, — Юля трясет передо мной бутылкой красного вина. Мы заходим на кухню и рассаживаемся за столом. — Твое лицо выглядит ужасно, — Юля смотрит на меня с жалостью. — Когда ты сказала, что при аварии ударилась о приборную панель, я и не думала, что все так плохо. — Я на больничном неделю, так что у меня есть время, чтобы синяки зажили, а потом тональник мне в помощь. Юля смотрит на меня насторожено: — Тома, а это точно авария — или Лазарев? Рая бросает на нас напряженный взгляд. — Нет, вы что! Правда авария. Илья никогда бы не поднял на меня руку. Девочки переглядываются. — Выходит, ты его простила, — выносит вердикт Юля. Я молчу. — Не знаю, — отвечаю наконец. — Где-то в глубине души я хочу его простить, нахожу объяснения происходящему, принимаю его осознание вины. Он понял свою ошибку, признал собственное предательство. Ведь прощение — одна из важных составляющих религии. Христианина призывают прощать ближним, поскольку сам он нуждается в Божьем прощении. Так и происходит внутреннее очищение, примирение с богом и ближними. Да и сам прощающий освобождается от тяжелого груза ненависти и обиды. Вижу, они впечатлены моей речью. Рая находит мою руку, сжимает. На глаза у подруги наворачиваются слезы. — А с другой стороны, я хочу, чтобы он почувствовал всю ту боль, через которую прошла я. Я не знаю, как правильно. Знала, как правильно, когда он ненавидел меня, когда винил во всем, а сейчас, когда он раскаялся и признал вину, не понимаю. — Но он попросил прощения? — тихо спрашивает Рая и стирает слезу со щеки. — Конечно. — А ты… что ты чувствуешь к нему? Я сминаю бумажную салфетку, сжимаю ее в руке. — Это сложно. Мои чувства к Илье за эти двадцать лет трансформировались несколько раз: из чистой, открытой и всепоглощающей любви — к обожженной предательством. Потом к ненависти от самого осознания, что эта чертова любовь по-прежнему во мне. Как столп, несгибаема, неубиваема. Сейчас все у меня внутри снова переворачивается, и я не могу разобраться в себе. |