Книга Имя на ее губах, страница 27 – Любвизар

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Имя на ее губах»

📃 Cтраница 27

Элия повертела конверт в мозолистых пальцах.

— Не помню я, как оно жгло, — выдохнула она. — Ни вины не помню, ни боли этой проклятой. А письмо читаю — и пальцы колом встают. Мясо всё помнит, хоть башка и пустая.

— Мясо всегда помнит, — буркнул Тобиас. — Даже когда в башке сушь.

Он поднялся, нацедил из кадушки холодной воды, сунул ей кружку. Элия сглотнула пару глотков, чувствуя, как хлад возвращает её в лечилку — к прелому духу трав, к ёдкой вони, к скрипучим доскам под сапогами.

— Знал про бумажку? — скосила глаз.

— Не-а, — мотнул он головой. — Да только не удивлен. Мира такая и была. О чужих потрохах пеклась больше, чем о своих.

— Сказывай еще, — попросила Элия. — Чего я не знаю.

Тобиас уставился в бревенчатую стену, ковыряясь в своей памяти, как в старом сундуке.

— Зимой однажды припёрлась, — хмыкнул он. — Мороз стоял — собаки на лету замерзали. А она мешок с углем для печки приволокла. Через весь город перла, потому что знала, что у нас дрова на исходе. Четырнадцать лет девке было, мешок с нее ростом, а никому не отдала. Орала, что это тебе подарок на праздник.

Элия криво ухмыльнулась. Тепло под ребрами разлилось — настоящее, живое.

— Упрямая баба была.

— Страсть, — согласился Тобиас. — В тебя пошла.

Выплюнул без задней мысли, да только Элию эти слова зацепили. Упрямая. Ага. Это она про себя знала, даже когда в башке гулял ветер. Упрямство из её мяса никакой магией было не выжечь — оно в пальцах сидело, в жилах, в том, как она спину держала.

— Сделать для неё хочу кое-что, — выронила Элия. — Чё-нибудь толковое.

— Это чё, например?

— Не знаю. Настоящее чё-то. Не веники на холм таскать, как Марк, а чтоб надолго осталось.

Тобиас задумчиво почесал затылок, зыркнул на нее долгим взглядом.

— Приют она хотела. Для пацанвы сиротской, у которых родителей на войне покрошили. Все уши мне прожужжала. План на бумаге нацарапала: где койки ставить, где жратву варить, где малахольным гасать.

— Чертеж остался?

— Не-а. Но я помню, чё она там вырисовывала. Сотню раз мне в нос тыкала.

Элия отставила кружку, выпрямилась.

— Сложим приют, — отрезала она. — Не сразу, так постепенно. Клешнями работать умею. Ты соображаешь. Народец подтянем.

— Годы уйдут, Элия, — насупился Тобиас.

— А мне куда торопиться? Прошлого всё равно нет. Терять нечего.

Тобиас уставился на неё, и в глазах у парня прорезалось новое — не жалость паршивая, а уважуха. Подбородком мотнул:

— Ладно. Начнем потихоньку. Пойду к плотнику, он перед тобой в долгу ходить должен. С бревнами поможет.

— В долгу? С какого перепугу?

— Ты пацана его прошлой зимой вытащила. Горел от лихорадки, ты три ночи у его койки проторчала, не сходила. Выхаживала.

Элия этого не помнила, да и хрен с ним. Главное — дело сделано, и людям от этого польза. Намного сподручнее строить чё-то руками, чем просто так воздух коптить.

Вечером выкатилась из лечилки, поплелась за город, к холму Миры. Веников березовых брать не стала — не хрен Марка обезьянить. Просто уселась в сухую пыль возле камня, ляпнула ладонь на землю.

— Не помню я тебя, девка, — выдохнула в дерн. — А люблю. Хрен знает, откуда эта дрянь во мне сидит, да только сидит крепко. Сложу тебе дом для сирот. Чтобы знала — не забыла я тебя.

Ветер с поля надул, сухой травой провел по щеке — словно кто-то теплой ладонью смахнул пыль.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь