Онлайн книга «Призраки Мерри-Холла»
|
Хелен появилась в моей жизни, когда Ферн исполнилось два. Мы познакомились на группе для молодых мам – я с дочерью, она с маленьким Арчи. Тогда все было просто: мы болтали о прикорме и детских слезах, делились страхами перед ночными кошмарами. С Хелен материнство стало приключением. Она слушала, не осуждая, и в ее глазах всегда светилось спокойствие, будто она одна во всем мире высыпалась по ночам. Она стала моей подругой. Когда муж ушел от нее, я собирала ее, как разбитый фарфор. Когда Арчи плакал из-за дразнилок в садике, я сидела с ней до рассвета, обещая: «Пройдет». Когда Ферн сломала руку, Хелен повезла нас в неотложку. Во мне закипал гнев. Я провела пальцем по экрану – лента соцсети поплыла и исчезла. Хелен. Теперь это совершенно неважно. Все шестнадцать лет с Адамом мы словно неслись по наклонной, и я не замечала, как между нами множились трещины. Не хотела замечать. Думала, все образуется. И на поверхность не выплывет ничего такого, что мы не сумели бы снова погрузить на дно. Сложно было представить, что в конце концов я перестану узнавать человека, за которого вышла замуж. И я бы никогда не догадалась, что именно Хелен – моя подруга Хелен – станет проблемой, на которую не получится закрыть глаза. Я вздохнула и положила телефон экраном вниз. Пусть сегодняшний день отправляется к остальным. Пусть свяжутся в узел и канут в небытие. Поднялась с дивана. Дом тихо скрипел, словно смягчаясь, настраиваясь на ночь. Все здесь казалось странным, неустроенным. Сегодня был длинный день, я устала. А завтра приступаю к работе в пабе и, конечно, немного нервничаю. Вот и все причины волнений. Поднимаясь наверх в спальню, я сказала себе: утро вечера мудренее, нужно просто выспаться. 16 Долли Апрель 1847 Мои дни были посвящены репетициям. С рассвета до сумерек я танцевала и пела, а Позер учился жонглировать фонарями, изгибаясь в разные стороны, чтобы создавалась иллюзия, что световые шары то плавают над землей, то кружатся в воздухе. В Мерри-Холл приезжал художник, изобразил на картине меня с Позером и Медведицей и еще нарисовал мой портрет. А потом и сам мистер Уэнхем решил заняться художественным творчеством. Я с удивлением обнаружила, что он не лишен дара. Мы часами сидели у круглого стола в комнате для репетиций, с потолка свисали роскошные ткани. Мистер Уэнхем рисовал на большом холсте маслом темных мрачных оттенков. В воздухе стоял густой, словно ладан, запах красок и растворителя. Мистер Уэнхем изобразил на переднем плане себя, а меня в тени, словно я – призрак, находящийся между мирами. И все время, водя кистью по холсту, он бормотал о том, как я прекрасна и талантлива. Между сеансами позирования и репетициями меня по-настоящему волновало лишь одно: поскорее довести номер до совершенства, чтобы Корнелиус присоединился к нам. Я ежедневно спрашивала мистера Уэнхема, когда мы будем готовы, а он ежедневно заверял меня, что это произойдет очень скоро. «Скоро, – твердил он, – мы покажем номер в “Черном медведе”, а после этого отправимся на гастроли. Вот тогда-то и заберем Корнелиуса». В ожидании этого события дни мои были наполненными и счастливыми. Настолько насыщенными, что я убегала при случае в лес неподалеку от дома – просто чтобы побыть одной. Нашла в прошлогодней листве желудь и посадила его. Я понятия не имела, сколько нужно времени, чтобы выросло дерево. Я поливала его и, прильнув к траве, просила поскорее пустить корни и дать росток. Потом сидела рядом, размышляя и мечтая. Глубоко вдыхала запахи ландышей и мягкой плодородной земли и благодарила Бога за милости, которые он так щедро изливал на меня. |