Онлайн книга «Молчаливый мальчик»
|
Время идет. Тяжесть уменьшается, гнет ослабевает. — Ну ладно, – говорит Фурнье своим обычным голосом. – Вот такие дела, сэр. Изящная философская головоломка, как выразился доктор. Но безусловно доставляющая массу неудобств всем остальным. — Наверняка и самому Чарльзу тоже, – добавляет мистер Сэвилл, и его лицо искажается, словно от боли. — Давайте выпьем еще по чашечке кофе, – говорит Фурнье. – Чарльз, позвони прислуге. А потом оставь нас. Только не уходи далеко. Чарльз делает, как ему велено. Уже на пороге он оглядывается. Они наблюдают за ним, месье Фурнье и мистер Сэвилл, и мальчик задается вопросом, что именно они видят. — Вам все ясно? – спрашивает Фурнье. – Он понимает простые указания и иногда даже их выполняет. Сэвилл кивает. И на секунду перестает хмуриться. Он поворачивается и смотрит прямо на Чарльза. Шрам на щеке морщится. Мистер Сэвилл улыбается. Глава 16 Когда Чарльз закрыл за собой дверь, Сэвилл встал и подошел к окну, как будто пытаясь убежать от боли. Он протер ладонью запотевшее стекло. Мир за окном, хотя и искаженный остатками влаги и следами потеков, стал четче и частично попал в фокус. Дождь прекратился. Небо было бледно-голубым, как утиное яйцо. Окна столовой выходили на лужайку, укрытую серебристой пеленой росы. За лужайкой темнели кусты и деревья, карабкавшиеся вверх по склону долины в направлении лесистых холмов. Еще один ряд холмов за ними смазывал линию горизонта. Обычно боль была глубокой, хронической и продолжительной. Но иногда случались резкие и похожие на сполохи пронизывающие вспышки чего-то еще более мучительного. Наконец-то я увидел сына Августы, подумал Сэвилл, переключившись на другой предмет для размышлений. Жаль только, что рядом нет Лиззи. Сэвилл не подозревал, что ей хочется иметь брата, и не догадывался спросить ее об этом. Он привез с собой миниатюрный портрет Лиззи. И возможно, покажет Чарльзу, как выглядела его сестра в детстве. Не сразу, конечно. Придется подождать, пока мальчик к нему немного привыкнет. Что бы рассказал Чарльз, если бы мог говорить? Был ли он дома в момент смерти матери? Видел ли он, как ее убивали? Сполохи вернулись. — Ой! – вскрикнул Сэвилл. — Вам следует немедленно обратиться к Голису, – посоветовал ему Фурнье. — Позже. — Нет-нет. Сейчас. С болью не шутят, сэр. — Вы совершенно правы. – Сэвилл сделал глубокий вдох, и сполохи на секунду исчезли. – Скажите, а Чарльз умеет читать и писать? Фурнье встрепенулся. В прозрачном утреннем свете его глаза под изломанными бровями казались каре-зелеными, цвета болотной воды. — О да. — Значит, с ним можно общаться в письменном виде? — Боюсь, нет. В свое время он был способным учеником. И если вы попросите его прямо сейчас что-нибудь написать, то он сделает вид, будто с большим рвением берется за выполнение задачи. Но результатом сих усердных трудов станут лишь бессмысленные каракули. Издалека они даже смогут сойти за рукописные буквы, которые на поверку окажутся всего-навсего хитросплетением бессмысленных закорючек. – Фурнье сделал паузу, и его сумрачные глаза, казалось, стали еще больше. – Слуги считают его идиотом или одержимым. Возможно, и тем и другим одновременно. — Ну а вы что думаете, сэр? — Я могу засвидетельствовать лишь свое полное невежество. – Фурнье улыбнулся, будто приглашая разделить с ним это откровение. – Несчастный мальчик почти наверняка стал свидетелем убийства матери. Разве можно предсказать или хотя бы осознать воздействие подобного потрясения на нежные чувства ребенка? Чарльз всегда был легко возбудимым и склонным к фантазиям. |