Онлайн книга «Молчаливый мальчик»
|
— То есть вы хотите сказать, что тогда она осталась бы в живых? — А разве так было бы лучше? Для нее или для всех остальных? Для Элизабет? Ведь вы при всем желании не приняли бы Августу обратно, да и ни в одном приличном доме ее тоже не приняли бы. За эти годы Рэмптон успел лишиться всех зубов. И в результате у него изменился голос. В свое время он был очень отчетливым и резким: каждый согласный звук был словно вытесан из камня. А теперь слова вылетали из его рта потоком смазанных звуков. У Рэмптона наверняка имелся зубной протез, однако старик не потрудился надеть его ради Сэвилла. — В последний раз она написала мне из Женевы. Она рассталась с фон Штрайхером, хотя ради приличия сохранила его фамилию. – Сэвиллу было неприятно произносить эти слова, но лишь потому, что они задевали его гордость. – Она писала, что поселилась в доме одной ирландской дамы и они планируют набрать учеников. — Учеников? Но вы ей не поверили? — Я не знал, чему верить. В любом случае это было не важно. Для меня имело значение лишь то, что она находилась в Женеве и нуждалась в деньгах. — Поскольку она к вам больше не обращалась, нетрудно предположить, что она нашла деньги где-то еще. — Каковы обстоятельства ее смерти? – Голос Сэвилла слегка охрип от волнения. – Как долго она жила в Париже? И с кем? — Она жила там несколько лет. Полагаю, после расставания с фон Штрайхером она одаривала своей благосклонностью многих джентльменов. Однако я так и не смог установить, находилась ли она на момент смерти под чьим-либо покровительством. Боюсь, она была убита во время беспорядков. Насколько я понимаю, на дом, где она укрывалась, напали санкюлоты. — Она была там одна? — Думаю, да. – Рэмптон взял с пюпитра очки и медленно повертел в руках. – Видите ли, хотя Августа и носила немецкую фамилию, все знали, что она англичанка. Поговаривали, будто она шпионка и ей пришлось покинуть прежнее место жительства из страха, что ее найдут повстанцы или полиция. — А это действительно так? — Что она была шпионкой? – Рэмптон пожал плечами. – Нет, насколько мне известно. Разве сейчас это имеет значение? Оправа очков, которые Рэмптон вертел в руках, треснула, и он удивленно уставился на поломку. В разговоре возникла секундная пауза, после чего Рэмптон поспешно продолжил: — Насколько я понимаю, ее ударили ножом. По крайней мере, быстрая смерть. Ну а дом разграбили. Сэвилл отвернулся, чтобы скрыть выражение своего лица. Он вспомнил, какой была Августа, когда впервые увидел ее у мистера Рэмптона в Вестминстере. Ей только-только минуло семнадцать. Даже тогда она отличалась холодной красотой, но от ее взгляда у мужчин закипала кровь. Лед и пламя. — Мы должны смотреть вперед, – продолжил Рэмптон. – И хотя, сэр, повод для нашей встречи весьма печальный, мне кажется, я должен вас поздравить. Сэвилл уставился на Рэмптона во все глаза: — Что? — Вы наконец-то свободны, сэр. И, если захотите снова жениться, для вас больше нет никаких препятствий. Столь затруднительная ситуация, чистилище, в котором вы оказались… Вам наверняка пришлось нелегко. Что было чистой правдой. Августа дала Сэвиллу все основания для развода, демонстративно убежав на континент со своим немецким любовником, когда сам Сэвилл находился в Америке, за три тысячи миль от жены. Но развод был роскошью, которую могли позволить себе лишь очень состоятельные мужчины, даже если пострадавшей стороной являлся обманутый муж. |