Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 46 – Екатерина Алешина

Заговорила женщина, что обнимала его невесту.

— Радосвета, ты же всегда говорила нам всем, что надежда умирает последней! Нельзя сдаваться, нельзя, миленькая! Мы всегда тебе поможем, ты же знаешь! Неужели нет хоть капельки надежды?

«Радосвета… Ее зовут Радосвета…»

— Оля, опухоль неоперабельна, – молвила его невеста, едва ли не плача. – Ничего уже не сделать. И у меня… метастазы в голове. Уже. Это приговор, понимаешь? Приговор! Мне жить от силы несколько месяцев. А может быть, и того меньше.

Женщина заплакала, снова обняв его невесту. Драгомир плохо понял из ее слов, о чем она говорила: метастазы, неоперабельна. Таких слов в Златославии не водилось, но ясно было одно: совсем худо этой девице, хуже, чем было.

Совсем некстати в его душу постучалось тягучее и ноющее чувство жалости. Драгомиру было жаль эту девицу, такую молодую да пригожую.

— Я попросить вас кое о чем хотела, – заговорила его невеста. – Пока еще силы есть у меня… пока есть время. Давайте съездим к Аркаиму! Мы так давно там не были…

— Давайте! Давайте съездим, – сквозь слезы закивала та женщина, что все еще обнимала Радосвету.

— Я так вас люблю, – промолвила девица и обняла в ответ мужчину и женщину.

— Идемте в дом, – сказал спустя несколько минут мужчина, и все трое отправились во двор.

Драгомир хотел ползти следом, но все же удержался, одернул себя. Незачем это. Не было на его уральской невесте признаков ведьмовства. Никакая она не ведьма, что могла приворожить его. Просто обычная земная девица. Странно как, очень странно. Уж лучше бы она оказалась ведьмой. Тогда Драгомиру было бы проще, он мог бы думать, что виной его наваждениям – ведьмовские наговоры. Но девица не была ведьмой, а потому князю с неохотой пришлось признаться самому себе, что дело не в колдовстве и запретных заговорах, а в том, что девица ему пришлась по нраву. Хоть и хворая. Но что-то в ней влекло его неумолимо. И это Драгомира злило.

Значит, скоро она поедет в то место, что носит одно название с его миром. Все потому, что сотни лет назад именно там, где сейчас на Земле древний городище, когда-то самым первым был обнаружен переход между Землей и Аркаимом. Так тот древний город и получил свое название, как и сопка близ него. Именно оттуда люди без труда попадали на обратную сторону Аркаима – в другой мир, где жили бок о бок с людьми полозы и малахитницы. Теперь же на Земле остался лишь городище. Проход никуда не делся, да только никому из смертных он теперь неведом. За многие-многие лета земляне с какой-то истовой упертостью придали забвению все, что связано с колдовством. И зачем – неясно. Стало ли им от этого благостней?

Странно, зачем туда собралась его невеста? Что ей эти останки былого величия?

Имя у нее такое благозвучное, светлое. Радосвета. Светлая радость. Глаза только у нее совсем безрадостные, что неудивительно. Какая уж тут радость, когда, считай, на пороге смерти стоишь? И снова непрошеная жалость заполнила нутро, дергая за такие неведомые струны души, о которых Драгомир уже и запамятовал и помнить не желал. Но чувства князя разрешения не просили и стучались в его сердце, стучались, стучались. Он не мог выбросить из памяти ее глаза, подернутые кристальными слезами, полные грусти и беспомощности, красивые руки и пальцы, что сжимали на груди уголки большого платка с бахромой, накинутого на хрупкие плечи.