Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 29 – Екатерина Алешина

Девица ласково встретила Драгомира, в одной лишь ночной сорочице, простоволосая, вкусно пахнущая мыльным раствором и помывальными травами.

— Умница, Чаруша. Знаешь, как меня встречать надо, – произнес Драгомир, заглядывая в ее серые хитрые глаза.

Очертил пальцем подбородок, спустился к шее и ниже, к груди. Крупная мужская ладонь легла на грудь, обхватила ее. Пальцы через ткань сорочицы очертили твердое навершие, сжали легонько. Чаруша тяжело задышала, порочно облизала губы. Драгомир резко прижал девицу к себе. Руки его блуждали по ее телу, трогали, сжимали, судорожно задирали подол. Свободной рукой князь провел по женскому бедру вверх, коснулся влажного лона, и Чаруша со стоном откинула голову. Его пальцы умело ласкали ее, и девица извивалась в руках Драгомира.

Он стащил с нее сорочицу, развернул спиной к себе и подтолкнул к высокому сундуку, нажал на поясницу, побуждая прогнуться в спине. На пол упали распоясанные штаны, и Драгомир, ухватившись за девичьи бедра, резко вошел в ее тело. Их стоны слились воедино. Толчок, толчок, толчок! Еще сильней, еще резче, еще глубже! Жар девичьего тела, ее сиплые стоны и влажные звуки соития. Драгомир сгреб в кулак длинные волосы Чаруши, потянул, и она со стоном выгнулась. Он споро вбивался в ее тело, остервенело брал ее, хрипло дыша и желая выбросить из головы образ нежеланной невесты с Земли, что упрямо царил в его сознании, и даже сейчас, владея телом Чаруши, вместо нее, русоволосой, он видел землянку с огненными волосами.

Эта иномирная девица уже становилась его наваждением. Она без стука приходила в его сны, а теперь постучалась и в явь. Что ей нужно? Почему все эти лета Драгомир и не ведал о ее существовании, а ныне она не оставляет его в покое, бередит разум и душу?

Забыть, забыть, забыть! Не думать, не терзаться! Двигаться, двигаться, двигаться! Врываться в нежное тело, упиваться его податливой мягкостью и манящим жаром. Из пересохшей глотки вырывалось хриплое дыхание, от нарастающего удовольствия темнело в глазах. Еще толчок, еще сильней, резче! Горячие волны наслаждения растекались по телу. Чаруша мелко задрожала и еще сильнее выгнулась с громким гортанным стоном. Ее вспышка наслаждения подзадорила Драгомира, и он пришел к пику удовольствия сразу после нее. Тело окатило жаром, мучительным и сладостным, и князь отпустил себя, отдался на милость обуявшему его наслаждению.

Драгомир покинул тело наложницы и принялся снова одеваться. Девица смотрела на него, прижимала к себе сорочицу.

— Может, останешься? – спросила робко.

— Я почиваю сам, и всем это ведомо. Мне по нраву ночевать одному, – ответил князь и слабо улыбнулся Чаруше.

Она вздохнула.

— Воля твоя, князь.

Драгомир отстегнул от кушака бархатный мешочек, положил его на крышку сундука.

— Это подарок тебе. За ласку и нежность. За кротость.

— Благодарю, Драгомир! – Чаруша просияла в ответ, и ее взгляд зажегся любопытством.

Из мешочка на крышку сундука выпали золотые серьги – крупные, вытянутые, изукрашенные дорогими самоцветами, самыми редкими во всей Златославии. Девица довольно хихикнула, воззрилась на Драгомира с счастливой улыбкой.

— Они прекрасны, мой князь!

— Мне отрадно, что подарок мой тебя порадовал. Я пойду, – ответил он и направился прочь из почивальни.