Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 27 – Екатерина Алешина

— Уж больно ты задумчив в последнее время, князь, – тихо произнес сидящий рядом с ним воевода. – Не случилось ли чего?

— На мой город напал волколак – этого, по-твоему, мало для задумчивости?

— Немало, – согласился Белояр. – Только ты не первый день отрешенный ходишь.

— О походе предстоящем думаю на Изворск, – ответил Драгомир.

И не соврал ведь, а все же утаил от давнего друга и брата свои знания нежданные об уральской невесте. Он не желал, чтоб о ней проведала хоть одна живая душа. Весть об этом должна была остаться между ним и волхвом и уйти в небытие.

— Мы проучим мятежника Горислава и его прихвостней, даже не сомневайся. Изворску пора напомнить, кто в Златославии есть власть. – Белояр поднял серебряный кубок с медовухой. – Ты же знаешь, Драгомир, твои люди тебе верны и никогда не подведут. Я всегда буду верен тебе.

— Мы утихомирим мятежный Изворск и вернемся с победой, – заверил его Светозар.

Звон кубков наполнил гридницу. Мужчины смеялись, разговаривали, наслаждались трапезой, и только князь не мог прогнать из сердца навязчивую тревогу. Почему он узнал о существовании невесты именно сейчас?

После ужина Драгомир, минуя хоромы своих наложниц, сразу ушел в свою почивальню. Князь расстегнул фибулу на своем плаще-корзне, снял его. После него освободился от кафтана, рубахи верхней с кушаком и исподней, стянул штаны с онучами и остался в одних тонких шелковых портах. Сложил одежу в сундук.

После омовений вышел из помывальной, обернувшись мягким полотнищем. Яркая масляная лампа была погашена, и вместо нее горела свеча. Драгомир остановился напротив зерцала. До полуночи он старался лишний раз в него не заглядывать. Все равно в отражении ничего не изменится – все те же лицо и тело, покрытые змеиной кожей. Не змей, не человек, а застывшая между ними ипостась – вот оно, его проклятие. Вот чем наградил его, умирая, темный волхв, полоумный служитель Чернобога. Так и носит Драгомир с тех пор эту личину с рассвета и до полуночи. Так и забудут скоро люди, каков из себя был их князь, пока его не прокляли. Если бы дело было только в лице…

Драгомир отвернулся от зерцала. Отмахнулся внутренне от горестных дум. Что-то часто они в последнее время к нему приходят. Что с ним происходит?

Драгомир подошел к столу, желая испить воды, и налил себе из кувшина в канопку^[9]. Он стоял как раз напротив зерцала, когда в его гладкой поверхности что-то изменилось. Князь тут же повернулся к зерцалу и замер от изумления. Да этого не может быть! Что за чертовщина творится?

Не было сейчас в отражении самого Драгомира. Там виднелась уже знакомая ему обстановка чужой почивальни. Той самой, куда он пришел во сне в прошлую ночь. Почивальня его нежеланной невесты, будь она неладна! А вот и она. Подошла, простоволосая, к стулу и стянула через голову легкое цветастое платье, оставшись в странном, жалком подобии исподнего, что с трудом прикрывало лишь самые потаенные места женского тела. Или совсем не прикрывало. Да что это на ней надето? Вроде и ткань богатая, кружевная, да только что ж она такая куцая-то? Верхняя часть исподнего еле закрывала выдающуюся грудь, а нижняя… Стыд какой! Крошечный кусочек ткани, едва прикрывающий женский холм. Драгомир и сам не заметил, как подошел ближе к зерцалу, не в силах отвести взгляд от почти обнаженного девичьего тела.