Книга Тыквенная лавка госпожи Браун, страница 12 – Лина Грин

Я слушала.

Где-то примерно на словах «погасить задолженность» надежда начала покидать меня.

— Какая задолженность?

Ферр назвал сумму.

Я посмотрела на него.

— Это много?

Олли присвистнула. Вопрос отпал.

— И всё это за тридцать дней?

— Двадцать девять, — уточнил Ферр, посмотрев на часы. — Сегодня уже началось.

— Великолепно.

Марек сложил руки за спиной.

— Вы не обязаны этого делать.

Я повернулась к нему.

— А что произойдёт со мной, если я не буду?

— Мы установим вашу личность и место происхождения. До этого времени вам предоставят временное размещение.

— Где?

Ферр заинтересовался бумагами. Это было плохим знаком.

— Где? — повторила я.

— В городском доме для лиц без установленного места проживания.

Я закрыла глаза.

Гостиничный администратор во мне немедленно нарисовал учреждение, в котором постельное бельё меняют нечасто, а дверь в ванную не закрывается.

Потом я посмотрела вокруг. На пыльный прилавок, на старые столики, тыквенные светильники, на лестницу, ведущую к комнате с зелёным покрывалом, на кухню, где лежала записка неизвестной женщины. И на вывеску за окном.

Тыквенная лавка госпожи Браун.

Я не знала, как вернуться домой. Не знала, почему ключ привёл меня именно сюда. Не знала, кто сказал «наконец-то», когда я открыла дверь. И совершенно точно не собиралась уходить отсюда раньше, чем получу хотя бы один ответ.

— Где подписать?

Ферр поднял голову.

— Что?

— Заявление на временное управление.

— Вы серьёзно?

— Пока не уверена.

Я протянула руку.

— Но подписать всё равно хочу.

Он посмотрел на Марека. Марек — на меня. Несколько долгих секунд никто не говорил. Потом он подошёл к прилавку, взял из папки Ферра чистый лист и положил передо мной.

— Тогда прежде чем поставить подпись, госпожа Лора, вам следует знать ещё одну вещь.

— Какую?

Он посмотрел наверх, на семь светящихся тыкв.

— За восемнадцать лет эта лавка ни разу не принимала нового хозяина.

— Вы уже говорили, что дверь не открывалась.

— Дело не только в двери.

Марек опустил взгляд.

— Трое пытались восстановить её работу после исчезновения госпожи Браун.

Я почувствовала, как пальцы сами собой сжали край прилавка.

— И что с ними произошло?

— Первый отказался через два дня. Второй продержался до утра. Третий больше никогда не соглашался говорить о том, что увидел внутри.

За моей спиной едва слышно звякнула чашка. Я резко обернулась. На столике возле окна, который ещё минуту назад был пуст, стояла чашка с тонкой золотой каёмкой. Из неё поднимался пар. По лавке медленно поплыл запах какао, корицы и дыма. Тот самый запах.

Марек Рейн перестал смотреть на меня. Теперь он смотрел на чашку. И впервые с момента его появления спокойствие исчезло с его лица.

— Не трогайте её.

Я и не собиралась. На поверхности тёмного напитка появилась маленькая золотистая рябь, а в отражении я вижу не потолок лавки. Там было женское лицо. Пожилая женщина смотрела прямо на меня. Её губы шевельнулись.

На этот раз я отчётливо разобрала слова.

— У тебя осталось двадцать девять дней.

А затем поверхность какао снова стала тёмной и гладкой.

К рассвету я так и не уснула.

Попытка лечь в постель госпожи Браун закончилась тем, что я двадцать минут смотрела в потолок и представляла все возможные варианты того, куда исчезла женщина, которой принадлежали платье, щётка, очки и эта самая кровать.