Книга Хозяйка пансиона на Вязовой улице, страница 41 – Лина Грин

Запись о Кларе оказалась другой. В книге за нужный год её имя отсутствовало.

Элеонор проверила соседние страницы, затем следующую книгу. Наконец обнаружила отдельный лист, вложенный между записями о двух других воспитанницах. Бумага была старше остальных, края потемнели, а чернила местами выцвели.

«Клара. Принята по распоряжению хозяйки пансиона. Содержание и обучение оплачиваются отдельно. Сведения о семье и прежнем месте проживания не разглашать».

Под записью стояла подпись прежней хозяйки. Она перевернула лист. На обратной стороне обнаружилась короткая приписка другим почерком:

«В случае вопросов обращаться к мистеру Пембертону. Все дальнейшие выплаты проводить по отдельной ведомости».

Элеонор достала книгу расходов и стала искать упоминания об отдельной ведомости. Нашлись несколько платежей, обозначенных одной и той же фразой: «на содержание воспитанницы К.». Суммы были разными, но выплачивались регулярно. Последняя запись датировалась прошлым годом.

Элеонор почувствовала неприятное напряжение. Возможно, Клару действительно содержали за счёт частного благотворителя, пожелавшего остаться неизвестным.

Она взяла лист и направилась к миссис Хадсон.

— Вы помните, кто привёз Клару в пансион?

Экономка долго молчала, пытаясь восстановить события.

— Женщина. Не родственница, насколько я знаю. В тёмной накидке, с дорожной сумкой. Она разговаривала с прежней хозяйкой наедине, та была очень взволнована. Я ещё подумала, что Клару привезли после какой-то неприятности. Девочка не плакала, не просилась домой. Только всё время держала женщину за руку. Прежняя хозяйка велела никому не расспрашивать девочку о семье.

— И вы никогда не интересовались, почему?

— Я интересовалась, мисс Блейк. Но мне ответили, что это не моё дело. А когда Пембертон занялся её содержанием, вопросы стали совсем нежелательными.

Элеонор вернулась в кабинет, теперь она понимала, почему Клара так дорожила письмами. Возможно, это была единственная связь с людьми, которых она помнила. И если пансион действительно хранил её прошлое в тайне, девочка могла считать любые вопросы угрозой.

В тот же день Элеонор решила поговорить с ней ещё раз. Клара сидела в классной комнате и переписывала французские слова. Увидев Элеонор, она закрыла тетрадь, но не стала прятать её, как прежде.

— Я нашла твою запись о поступлении, — сказала Элеонор.

— Вы искали мои документы? Что там написано?

— Что тебя приняли по распоряжению прежней хозяйки, а сведения о семье велели не разглашать.

Девочка отвернулась к окну.

— Значит, вы теперь тоже будете спрашивать?

— Я хочу понять, нет ли у тебя родственников или опекуна, с которыми нужно поддерживать связь. Но я не собираюсь заставлять тебя рассказывать то, к чему ты не готова.

— У меня нет родственников.

— Откуда ты знаешь?

Клара сжала карандаш так сильно, что тот хрустнул в пальцах.

— Мне сказали, что их нет.

— А письма? Они приходят от человека, который знает тебя?

Клара резко повернулась.

— Вы обещали не читать их!

— Я не читала ни одного. И не собираюсь. Я только хочу знать, безопасно ли тебе получать их.

— Они безопасны.

— Тогда почему ты боишься, что я о них узнаю?

— Потому что тогда вы захотите их забрать.

— Зачем мне это делать?

— Так было раньше.

Элеонор не сразу поняла смысл сказанного.